Книга Крымский перелом, страница 40 – Эдуард Тен

— Итак, князь, я слушаю вас, — произнёс император. Голос его звучал глухо и я слышал в нём не столько гнев, сколько усталость. Он сел в кресло, ожидая моих слов.

— Полковник! — громко позвал я.

Дверь бесшумно отворилась, и в кабинет вошёл слуга с подносом. На подносе — бутылка коньяка и три бокала. Он поставил поднос на столик у стены и так же бесшумно исчез, прикрыв за собой дверь.

Николай нахмурился. На его лице явственно читалось недоумение и лёгкое раздражение — он не привык, чтобы кто-то распоряжался в его кабинете. Я перехватил этот взгляд и мягко улыбнулся.

— Ваше величество, предвидя вашу реакцию, я позволил себе распорядиться о коньяке. Поверьте, хороший глоток этого напитка будет не лишним. Прошу вас, не противьтесь и выполните мою просьбу.

Я подошёл к столику, разлил коньяк по бокалам. Протянул один императору. Тот принял его с явной неохотой, но не отказался. Второй бокал я протянул цесаревичу — Александр был бледен, губы его сжаты в тонкую линию. Он взял бокал дрогнувшей рукой, и я заметил, как он сжал пальцы, чтобы унять дрожь.

— Поверьте, ваше высочество, это поможет, — сказал я негромко и, подняв свой бокал, сделал хороший, уверенный глоток. Коньяк обжёг горло, разлился приятным теплом — именно то, что нужно перед долгим разговором.

Император с непониманием смотрел на меня, но всё же последовал моему примеру. Он сделал глоток, поморщился и поставил бокал на стол.

Не дожидаясь приглашения, я бесцеремонно устроился в кресле напротив императорского стола и жестом пригласил Александра присесть рядом. Желваки императора окаменели, но он промолчал. Я видел, как Николай сдерживается, как его пальцы впиваются в подлокотники кресла.

— Ваше величество, начнём с главного: я ни разу не называл графа Кляйнмихеля вором или казнокрадом.

Император вздрогнул, он явно не ожидал такого начала.

— Напротив, когда мы провели проверку, выяснилось: граф действительно честен. Кристально честен. Он не берёт взяток, не терпит мздоимства, искренне считает себя неподкупным. И для вас, и для всех остальных он — эталон честности.

Николай нахмурился, и в глазах его мелькнула растерянность. Он явно готовился к другому — к тому, что я буду доказывать виновность графа. А я неожиданно его оправдал. Это сбило его с толку, и я видел, как он пытается понять, куда я клоню.

— Но у всего есть оборотная сторона, ваше величество. Граф не брал взяток — их брали его подчинённые и подрядчики, которые прекрасно знали, что необходимо делать. Пока Кляйнмихель честно служил вам, его жена — графиня Клеопатра Петровна — управляет денежными потоками. Она — финансист, он — кристально чистый фасад.

Я стал излагать факты. Спокойно, чётко, без лишних эмоций. Рассказал о схемах откатов при строительстве Николаевской железной дороги, о том, сколько денег ушло в карманы подрядчиков и чиновников, прикрывающихся именем графа. О том, как строительство Николаевской дороги сопровождалось бунтами строителей, нарушениями технологий, завышением смет. О саботаже коммерческих заявок, об отклонении проекта южной ветки — о том, сколько миллионов казна потеряла из-за близорукости и недальновидности людей, которые стояли за спиной Кляйнмихеля. Доложил о том, что Клеопатра Петровна решала все финансовые вопросы, а граф, пользуясь своим положением, просто саботировал и лоббировал интересы нужных ему организаций. Перешёл к цифрам. К потерям казны за последние десять лет. К упущенной выгоде. К тому, сколько денег могла бы получить империя, если бы строительство и ремонт дорог велось грамотно, а не через подрядчиков, обдиравших государство как липку.