Книга Крымский перелом, страница 93 – Эдуард Тен

Казалось бы, мелочь, ан нет — оскорбление и унижение Франции в лице её монарха. Неужели трудно было императору соблюсти протокол? Нет, нужно выпендриться. Я полностью согласился с мнением княгини, но это ничего не меняло. Оскорбление уже было нанесено, и последствия не заставят себя ждать.

1 февраля 1852 года. Зимний дворец. Кабинет императора.

Николай Павлович сидел за столом, просматривая свежие письма и другие бумаги, донесения. Рядом, в кресле, расположился цесаревич Александр. В кабинете царила тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг.

Дверь открылась, вошёл Лоренц.

— Ваше величество, князь Иванов-Васильев прибыл с докладом.

— Просите, — сказал император, откладывая бумаги.

Я вошёл, поклонился.

— Здравия желаю ваше императорское величество.

— Здравствуйте князь, надеюсь ваша поездка была полезной. — Сухо произнёс Николай.

— Так точно, ваше величество, польза несомненно есть. Я принёс доклад о положении дел в Европе.

— Слушаю вас, князь, — сказал Николай, опираясь локтями о стол.

Я выдержал паузу, собираясь с мыслями, и начал:

— Конфликт вокруг ключей от храма Гроба Господня, ваше величество, — это лишь верхушка айсберга. Франция действует по указке католической церкви, а папа Пий IX уже назвал православных схизматиками и призвал католические державы к «защите святых мест». По сути, это прямой призыв к крестовому походу против нас.

— Крестовый поход? — переспросил Николай.

— Да, ваше величество, в другом виде, но суть та же. Англия и Франция давно ищут повод для войны. Теперь он у них есть. Франция требует ключи для католиков. Мы — для православных. Султан мечется между нами, но в конечном счёте уступит тому, кто сильнее.

— И кто же сильнее? — спросил Николай, внимательно глядя на меня.

— Война покажет, государь.

— Опять вы про войну князь. Не все же в Европе горят желанием идти войной на нас?

— Возможно, Пруссия будет придерживаться нейтралитета. Франция непременно будет участвовать вместе с Англией. Особенно после вашего поздравления Наполеона III со словами «мой друг». — Поддел я Николая, хотя не планировал этого. Не сдержался. — Австрия будет непременно оказывать на нас вооружённое давление, им нужна Валахия и Молдавия с устьем Дуная. Кстати, у меня есть подтверждённые данные, что именно это обещано Австрии, Турции обещаны Кавказ и Закавказье со всем побережьем. Шведам — Аландские острова и Финляндия. Франция против нашего усиления и доминирования на Балканах. И все они против того, если мы победим Османскую империю и захватим Константинополь и проливы. Для начала они натравят на нас османов, и когда мы станем побеждать, непременно вступятся за неё и объявят нам войну. Вот такой сценарий прогнозирует аналитический центр, и все донесения нашей агентуры подтверждают его. Я смотрел на растерянного императора и задумавшегося Александра.

Император после длительного молчания ударил ладонью по столу.

— Мы не можем уступить в этом вопросе, — сказал он гневно. — Это будет выглядеть как наша слабость.

Я прекрасно понимал всё значение православной церкви в это время и не мог ничего возразить. Тем более что Николай Павлович позиционировал себя как защитник всех православных христиан, и это было не просто политическим жестом — это было частью его мировоззрения. Отступить в вопросе святых мест означало для него предать не только империю, но и свою веру.