Книга Вложи деньги в бунт! История скандинавских революционеров-налетчиков, страница 23 – Габриэль Кун

Люди, которых мы рассматривали как революционных субъектов, были активными участниками движений Третьего мира, пользующихся поддержкой населения.

Если революционное движение хочет быть успешным, ему нужно население, которое одновременно устало от старой политической системы и разочаровалось в демократических решениях. Маркс говорил о классе, которому нечего терять, «кроме своих цепей»: коммунисты презирают скрывать свои взгляды и цели. Они открыто заявляют, что их цели могут быть достигнуты только путем насильственного свержения всех существующих социальных условий. Пусть правящие классы трепещут перед коммунистической революцией. Пролетариям нечего терять, кроме своих цепей. У них есть целый мир, который нужно завоевать.

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Мы нашли смысл в политической работе, потому что увидели взаимосвязь между теоретическими исследованиями и нашим практическим опытом. Наша политическая приверженность была основана на анализе неравного мира, понимании империалистической эксплуатации и личном опыте в странах Третьего мира.

Нашей целью было внести свой вклад в борьбу народов Третьего мира за лучшую жизнь. Ужасные условия труда и жизни, а также политическое притеснение, от которого страдали многие из них, достигли своего пика в убийствах членов профсоюзов и активистов, борющихся за социальные перемены. Это оказало на нас большое влияние.

Многие датские левые называли нас политически изолированными. Бенте Хансен, например, написал в журнале Salt: «Автор (ПК) сделал все, что мог, – особенно в своих многочисленных интервью, – чтобы представить группу как интегрированную часть левых». По иронии судьбы, его книга доказывает прямо противоположное: к тому времени, когда группа действительно стала активной (1969–1970 гг.), она уже полностью вращалась вокруг себя и отвергла остальных левых. В результате у нее никогда не было твердого места среди левых. В безвестности группы во многом следует винить ее собственных членов. Они не доверяли левым и испытывали глубокое уважение к тем, кого они уничижительно называли «левацким месивом».

Это правда, что наш подход не был популярен среди датских левых и что он считался странным. Однако то, что мы были изолированы среди датских левых, не означает, что мы были изолированы в целом. Мы решительно отвергаем идею о том, что у нас не было политических дискуссий с другими боевиками или что мы были полностью оторваны от народных движений. Мы просто проводили дискуссии с людьми и движениями, которые обычно были не из Дании, а если и были, то не членами DKP, KAP или Venstresocialisterne.

Мы обсуждали политику с освободительными движениями всякий раз, когда посещали их или когда некоторые из их представителей приезжали в Данию.

У нас также были контакты с западными политическими группами, которые разделяли наши взгляды и политические приоритеты, такими как Движение в поддержку освобождения, LSM, в Северной Америке и группы единомышленников в Норвегии и Швеции. В Дании у нас были контакты с проектами солидарности, поддерживающими PFLOAG/НФЛО в Омане и движения на Филиппинах, в Западной Сахаре и Сальвадоре. Через Tøj til Afrika мы поддерживали связь с Уландсклунзерне и другими организациями, оказывающими практическую помощь лагерям беженцев, среди них WUS (более поздний Ibis) и Mellemfolkelig Samvirke. Мы ни в коей мере не чувствовали себя изолированными.