Книга Карлос навсегда. Жизнь революционера, страница 155 – Игорь Молотов

— находится тайно и в полной изоляции

— большая часть писем, адресованных ему, были задержаны на несколько недель, а иногда даже не доставлялись.

— ему было запрещено посещать курсы французского языка, необходимого для своей защиты. В то время, как это является обязательным правом на защиту любого иностранного заключенного во Франции.

Более того, серьезные инстанции замешаны в сокрытии и похищени людей, среди которых обвиняемый, вывезенный из Судана сотрудниками службы контрразведки (DST). Они обвиняется в незаконном лишении свободы похищенных людей под руководством министра внутренних дел Шарля Паскуа и генерала французской армии Филиппа Рондо. Под видом программы «секретная защита» они якобы очищали мир от опасных людей.

Во Франции Министерство юстиции подчиняется правительству и полиции. Занимается только вопросами предвыборных кампаний и никакую нелегальную деятельность не поддерживает.

Впрочем, подобное мнение было высказано Аланам Марсо, депутатом RPR (Обьединение в поддержку республики), который заявил, что арест Карлоса является вполитическим шагом. (газета Le Monde 18 августа 1994 г.)

Много вопросов возникает и о независимости и беспристрастности Жан-Луи Брюгьера, который поддерживал связи с некоторыми гражданскими организациями, в частности с SOS Attentat (ассоциация, которая защищает права жертв терроризма и борется против него), имеет привилегированные связи, и регулярно получает награды от этой ассоциацией, что мы можем прочитать из прессы.

Карлос, революционный активист, политический заключенный, имеет такие же законные права гарантированные французским законодательством, как и кто бы то ни был»

При такиз обстоятельствах начался самый главный акт этого спектакля. 12 декабря 1997 года во Дворце правосудия начался процесс над возможно самым разыскиваемым человеком в мире. Аккредитованные журналисты из ведущих изданий толпились у входа, внутри и длинных коридорах. Тут и там сновали полицейские и переодетые в гражданское агенты; на крыше ближайших домов расположились снайперы. Потом уровень охраны назовут беспрецендентным.

Суд было решено начать с обвинения в убийстве двух сотрудников ДСТ и Мишеля Мухарбала. Еще за пять лет до этого, в 1992 году, по этому делу Карлос был осужден заочно. Теперь предстояло разыграть спектакль, чтобы продемонстрировать неизбежность возмездия за мутное дело двадцатилетней давности.

В тот день Карлос появился в зале суда одетый в белую рубашку и бежевый пиджак с экстравагантным шейным галстуком в полоску. Он вошел помахивая публике рукой и занял место за деревянной стойкой. О чем он думал в тот момент? Может быть о Изабелль или своих товарищах – живых и мертвых. Ничего не в нем не выдавало колоссального напряжения, которое легло ему на плечу тяжелым грузом.

«Мое имя Ильич Рамирес Санчес. Я родился в Каракасе в 1949 году. Я профессиональный революционер воспитанный в традициях ленинизма. Вы спрашиваете о моем адресе, так вот, я интернационалист – и мой адрес весь мир, который принадлежит трудящимся» – так он начал свое выступление.

За несколько лет в заключении Карлос неплохо выучил французский язык и мог не только отвечать на нем, но и понимать специфические юридические тонкости. Этим он не мало удивил инициаторов процесса, которое наложили запрет на посещение уроков французского в тюрьме. С издевкой он упомянул об этом поблагодарив идиотской французское телевидение и газеты, которые были его тюремными учителями. Он сразу дал понять, что защищать себя собирается самостоятельно отводя своим адвокатом вторые роли. Карлос знал, что его осудят и не дадут покинуть зал суда без наручников, поэтому использовал суд для того, чтобы напрямую общаться с соратниками по эту и другую сторону зала. Не упускал он и возможности уколоть судью и прокурора, даже предложив последнему обменяться креслами.