Книга Карлос навсегда. Жизнь революционера, страница 19 – Игорь Молотов

Итак, приступив к обучению марксистской теории по-советски, Ильич не упускал возможности влиться в богемную жизнь. Он был не стеснен в средствах и мог их спокойно тратить в валютных магазинах, доступных далеко не всем советским гражданам. Конечно, такой студент имел большую популярность как в студенческой среде, так и среди молодых советских литераторов и поэтов.

Эдуард Лимонов, в то время женатый на столичной светской львице Елене Щаповой познакомился с элегантным Ильичем Рамиресом Санчесом на приеме у венесуэльского посла.

«На протяжении нескольких лет, вплоть до 1974 года посол г-н Бурелли был нашим другом, и мы посещали приемы в посольстве очень часто. Было весело, все долго танцевали и много пили. Напивались бывало до такого состояния, что падали в ноги охраннику посольства. Бурелли было примерно под шестьдесят лет: седовласый, матерый волк, которому на Родине подрезали кусочек языка. Он говорил неразборчиво, но при этом, любил роскошь и торжества. В посольстве, которое тогда находилось на Нежданова, был вырыт огромный нижний этаж, где могла уместиться сцена для рок-концерта. Всюду были огромные розы. Ох…еть от богатства просто, Игорь.

В тот вечер на приеме было несколько венесуэльских студентов. Был либо конец лета, либо начало осени. С двумя студентами мы так долго спорили о революции, о Западе и России, что пошли по Москве, продолжая спор, и бродили чуть ли не до утра. Один из студентов с широким лицом, в очках, доказывал нам с жаром, что СССР – самая лучшая страна в мире, а мы с Еленой с не меньшим жаром жаловались на притеснения в искусстве и отсутствие личных свобод. Я очень хорошо запомнил эту ночь, потому что то было одно из немногих моих столкновений с молодыми людьми из другого мира. Меня удивило, что можно так смотреть на казавшуюся нам скучной нашу страну»

Лимонов вспоминает что через много лет, уже во Франции увидел в газетах фотографию студента-венесуэльца, всю ночь спорившего с ним в Москве. Оказалось, это тот самый известный «террорист» Ильич Рамирес Санчес. Характерное широкое, немного индейское лицо, такие очки необычной формы в роговой оправе, «ошибки быть не может».

В то же время Москве произошло важное событие: Ильич встретил самую большую любовь в своей жизни, которую звали София Ориола. Кубинская красотка не только вскружила голову, но и забрала его сердце. Сам сердцеед и венесуэльский плейбой, он признал, что в отношениях с Софией занимал подчиненное положение. О, это дорогого стоит, такое признание!

Кстати, именно разведенная София приучила Ильича к сигарам, его неизменному атрибуту (упаковку итальянских сигар я отправлял ему даже в тюрьму)

Как и все волшебное это волшебство закончилось – возлюбленная улетела в Гавану, где в 1970 году родила Ильичу дочь. С отцовством все не заладилось, Ильич безуспешно писал возлюбленной с просьбой хотя бы сообщить имя дочери, но все безуспешно – Соня Марина оставалась безучастно к просьбам и призывам Ильича. Лично я так и не смог найти ее следа. Но вот для него это любовь стала одним из самых сильных событий его жизни.

Тем ни менее, молодой Ильич не терял зря время в Москве: он изучал диалектику Маркса и Троцкого, много путешествовал по России, где приобщался к русской культуре и соцреализму. Позднее Ильич пришел к выводу, что советская действительность не совсем совпадала с его романтическим представлением о родине победившего социализма. В тоже время, он стал отдаляться и от компартии Венесуэлы. На поступающие предложения возглавить то или иное отделение партии в Восточном блоке, Ильич отвечал уклончивым отказом. Такая ситуация не могла нравится партийным руководителям, и по всей видимости вызывала раздражение. Кроме тогодо них дошли слухи и о симпатии к вооруженной фракции, которая выступала оппозицией руководству компартии,