Книга Карлос навсегда. Жизнь революционера, страница 95 – Игорь Молотов

Таких письма была передано два – одно из них предназначалось французскому послу в Гааге. В нем, как и в том, что было написано на имя министра, Карлос обращался к собеседнику со всеми регалиями и с определённым почтением. Вообще, как мы видим тон письма выдержан в полу бюрократическом тонн. Те же Штази дали ему эпитет «чванливом». На самом деле это было элегантно – угрозы звучали как музыка.

Но почему именно французское посольство в Гааге? Вероятнее всего потому, что именно оно знало не понаслышке на что был способен пойти Карлос в случае отказа. В 1974 году не без помощи Карлоса бойцы Японской Красной Армии взяли в плен 11 заложников, включая посла, требуя освободить из тюрьмы своего товарища Фуруйю и дать самолет для того, чтобы покинуть гостеприимные Нидерланды. К тому же посол Жан Юргенсен сражался во время Второй мировой войны в рядах Сопротивления и он более чем кто понимал партизанский метод войны и язык диверсий.

Со времени избрания в 1981 году президентом Франции социалиста Франсуа Миттерана, этого «фараона» по меткому выражению Эдуарда Лимонова, французские фашисты начали насмехаться над ним за его мягкость в отношении левого терроризма. Вашингтон, например, открыто позволял выступать с критикой Миттерана за отсутствие результатов в расследовании убийства помощника военного атташе США. На него давили и европейские союзники: Рим обвинял «фараона» в пособничестве «Красным бригадам», которые сделали Францию своей основной базой.

Не было секретом и то, что победу на выборах 1981 года Миттерану обеспечил союз с коммунистами и левыми радикалами. Сформированное при нем правительство Пьера Моруа, в которое вошли 4 министра от коммунистической партии, приступило к реализации масштабной программы, в которую вошли: национализация, децентрализация государственной власти, сокращение рабочей недели до 39 часов и введение солидарного налога на роскошь. Конечно, он старался показать себя и как борца чрезмерным радикализмом, и для того, чтобы придать жесткости своему кабмину он ввел туда Деффера, снискавшего репутацию железного человека и «крестного отца» Марселя.

В письме французскому послу в Гааге Карлос писал: «Я прошу Вас, лично позаботиться о том, чтобы это письмо как можно быстрее было доставлено господину Гастону Дефферу. Дело не терпит отлагательств! Благодарю Вас за содействие» Какой слог! Как будто мы переживаем трагедию из романа Дюма!

И к чести Жана Юргенсена он сразу же переслал своему товарищу по Сопротивлению это письмо, минуя все официальные инстанции. Только потом он известил министерство иностранных дел о поступивших от Карлоса письмах.

Собрав руководителей полиции и спецслужб Деффер заявил, что… у него с Карлосом много общего. Он тоже занимался террором, когда возглавлял подполье Сопротивления нацистам в провинции Прованс. И именно благодаря своему боевому прошлому он единственный из французского правительства может говорить с Карлосом на равных.

Присутствующие были ошарашены: глава СДЕКЕ Пьер Марион заявил, что с Карлосом ни при каких обстоятельствах нельзя вести переговоры, нужно действовать только с позиции силы. Деффер с раздражением бросил ему:

— Карлос – мой собрат по оружию. Я хочу встретится с ним лично. Лицом к лицу.

Как такое возможно? – у многих пронеслось в голове. Но в восьмидесятые еще не вся Франция превратилась в национал-капиталистическую клоаку, которой станет уже к середине девяностых годов. Хотя не надо думать, что смысл письма ускользнул от Деффера. Но он был не из тех людей, которые тут же начинают сеять панику. Деффер – старый француз.