Книга Варварская Мексика. Леваки и феминистки против бандитов, страница 1 – Лаура Кастелланос

© Кастелланос Л., 2026

© Катайцева Э. С., перевод, 2026

© Нигматулин М. В., перевод, 2026

© ООО «Издательство Родина», 2026

* * *

Если тронут одну

В моём районе ходит пожилая женщина. Бесполезно пытаться угадать её возраст – мне она кажется вечной.

Она часто ночует в парке, где стоят бронзовые бюсты музыкантов и композиторов. Её невозможно не заметить: тело так сильно согнуто, что она передвигается с полностью выгнутой назад поясницей, а голова находится на уровне коленей. Она опирается на трость в правой руке, а в левой несёт пластиковый пакет с чем-то внутри.

Однажды она позволила мне помочь, но доверяет не всегда: время от времени она размахивает тростью на тех, кто приближается.

Всё в ней тревожит, задевает, смущает. Взросление в этом городе учит, что к людям, живущим на улицах, нужно относиться с уважением, и если они не просят о помощи, даже с самыми благими намерениями тебя могут не принять.

Сегодня утром, когда я возвращалась с пробежки, я увидела её прислонившейся к стене – она стояла неподвижно, переводила дыхание. Было холодно, улица почти пустовала. Я подумала, что сейчас, возможно, хороший момент, и решилась.

— Куда вам? – спросила я и предложила помощь.

Она согласилась, мы медленно пошли к парку композиторов, она разрешила мне нести пакет. Пока мы двигались в её темпе, я всё думала: как этой женщине удалось пережить два года пандемии?

Когда мы дошли до места, где она хотела устроиться, она резко махнула рукой, чтобы я не помогала. Я послушалась. Я заворожённо смотрела, как ловко управляется со своим телом тот, кто не может разогнуть поясницу и встать прямо. Она легла на траву, опершись о ствол дерева, я оставила пакет рядом.

Я долго не решалась взглянуть ей в лицо – раньше у меня никогда не было возможности увидеть его так близко. Лицо, покрытое тысячей шрамов, один глаз затянут серой пеленой, на щеках – неразличимая сетка рубцов.

— Вам что-нибудь ещё нужно? – спросила я.

— Нет, девочка.

Может быть, сегодня мы сможем поговорить немного дольше. Я снова рискнула.

— А что с вашим бедром? – спросила я уклончиво.

Я не знаю, повреждён ли тазобедренный сустав или поясничные позвонки – понятия не имею. Я молила богинь, чтобы она не рассердилась.

— Это мой муж.

Во мне что-то хрустнуло. Значит, у этой бесконечной, крошечной, древней женщины была та же история, что и у многих других: муж-насильник оставил её прикованной к постели и сломал ей жизнь.

Я замолчала, попыталась придумать следующий вопрос, но она попросила меня уйти – ей нужно отдохнуть. Я не настаивала. Если чему-то и учат годы, так это уважать чужой ритм. Но не могу отрицать: у меня осталось огромное желание вернуться к ней, чтобы она поговорила со мной. Посмотрим, позволит ли время состояться этому разговору.

А потом я пришла домой и перечитала шесть глав, составляющих книгу «Мексиканки в борьбе». Репортажи о сопротивлении государству-мачисте и насилию. И я подумала, что история той согнутой женщины, бредущей по улицам, неразрывно связана с историями женщин, о которых рассказывается в этой книге. Что то предельное положение, в которое её поставил жестокий муж, – это ещё и ответственность глухого и слепого государства, которое не захотело взять на себя долг не только по созданию более справедливой системы, но и по обеспечению менее угрожающей и опасной участи. Участи, которая кажется неизбежной, когда ты рождаешься мексиканкой и в твоём свидетельстве о рождении в графе «пол» значится «женский» – как предисловие к жизни, полной насилия.