Книга Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка, страница 100 – Александр Лозье

Толпа начала выходить из парка на Тремонт-стрит. «Чёрная автономия» решительно пробилась в начало марша, и другие антивоенные протестующие, державшие плакаты «НЕТ ВОЙНЕ», а не анархистские флаги, вежливо отступили в сторону и улыбнулись нам. Это был интересный опыт, к которому я начинал привыкать. Хотя СМИ любили раздувать разногласия «среди протестующих», по крайней мере со времён Сиэтла, по моему собственному опыту я почти никогда не был свидетелем таких конфликтов. Я всегда чувствовал, что присутствие анархистов приветствовалось. Это было не просто чувство, конечно. Я сам был на «другой» стороне во время своего первого протеста в Филадельфии. Я пришёл как обычный либеральный протестующий, без какой-либо идеологии или амбиций. Если бы вы спросили меня тогда, одобряю ли я насилие как форму протеста, я бы сказал нет. И всё же, когда я впервые увидел анархистов, в них было что-то магнетическое. Я каким-то образом мог не соглашаться с ними, но всё же восхищаться ими.

Я полагаю, наше присутствие во главе марша помогало другим протестующим чувствовать себя сильнее. Стереотип либерала – это самодовольный слабак. Полный убеждений, но не желающий ударить кулаком, чтобы защитить их. Это, конечно, не тот образ, который складывался об анархистах. Мы были здесь с «борцами за мир», и мы были так же непреклонны против войны, как и они, и тем не менее мы не собирались терпеть дерьмо от полиции. Было приятно играть эту роль, и всё же у меня были серьёзные сомнения в том, насколько я на самом деле так же храбр, как притворяюсь. Мне было интересно и про других; однако было гораздо заманчивее смотреть на их лица и проецировать силу, в которой я сам не был уверен.

Первоначальные планы организаторов состояли в том, чтобы сделать один большой круг вокруг Бостон-Коммонс, а затем вернуться на траву для музыки и выступлений. У «Чёрной автономии» были другие планы. Я узнал через шёпот, что когда протест приблизится к перекрёстку Бикон и Арлингтон, мы попытаемся отклонить марш на север к 28‐й улице и выйти на шоссе.

Пока мы маршировали, полицейское присутствие было заметным, но не подавляющим. Безусловно, не было полиции для подавления беспорядков, но были полицейские на велосипедах, выстроившиеся по обе стороны марша. Это заставило меня нервничать, так как я вспомнил невероятное количество велосипедной полиции, которая была задействована на протестах RNC в Филадельфии. Полицейские могли в считанные секунды спешиться с велосипедов, встать за ними и использовать их как тараны, чтобы согнать протестующих. И очевидно, они могли передвигаться и развёртываться гораздо быстрее, чем полиция для подавления беспорядков. Хорошей новостью было то, что они выглядели спокойными, по-видимому, не зная о наших планах.

Я отслеживал своё дыхание, когда мы приближались к перекрёстку, ища в себе смелость. Велосипедная полиция образовала перфорированную линию в форме полумесяца через перекрёсток – направляя нас в ту сторону, куда должен был идти марш, но ни в коем случае не укреплённый барьер. Я услышал, как кто-то в ряду передо мной медленно считал. Пять… Четыре… Три… Два… Один! Ряд передо мной резко повернул на 45 градусов вправо. Я почувствовал, как мой собственный ряд повернулся в унисон, внутренние стороны моих локтей напряглись против локтей соседей по обе стороны. Я посмотрел вперёд и увидел, как глаза полицейских расширились в ответ. У них было мало времени на реакцию. Некоторые из них, казалось, не знали, что делать, но двое из них сблизились и начали идти к нам, держа велосипеды боком, как я видел в Филадельфии. Древко, на котором был подвешен транспарант, слегка повернулось, и когда мы достигли полицейских, его использовали, чтобы разъединить их. Тем временем другие, у кого были флаги на толстых древках, использовали их для защиты нашего левого фланга. Мы прошли через полицейский кордон с относительной лёгкостью, и я оглянулся и увидел, что большая часть марша следует за нами.