Книга Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка, страница 81 – Александр Лозье

В конце концов, мы с Исааком, Мэгги и Дином решили поехать, хотя оставили щиты и доспехи дома. Мы загрузились в Jeep Cherokee Исаака и проехали все 21 час до Вашингтона, остановившись на пару дней у отца Исаака в Вирджинии.

Стало ясно с самого начала, что на этот раз в Вашингтоне всё будет совсем не так, как в прошлый раз. «Антикапиталистическая конвергенция» проходила в парке через дорогу от Юнион-Стейшн. Хотя меня несколько ободрило то, что несколько сотен анархистов собрались там во всём чёрном, со своими знакомыми транспарантами и чёрно-красными флагами, сразу стало ясно, что нас значительно превосходят численно полицейские для подавления беспорядков, которые уже окружили парк со всех сторон. Они не мешали протестующим войти в парк. Однако когда мы проходили между полицейскими кордонами, было такое ощущение, что мы идём навстречу собственной гибели. Один из полицейских посмотрел на нас и плюнул на землю, когда мы проходили. «Грёбаные предатели», – услышал я его бормотание.

Я бродил по толпе, пока мы ждали начала марша. Внезапно я увидел знакомое лицо.

— Джефф!

Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, но не узнал, очевидно, из-за того, что моё лицо закрывала бандана. Я опустил её.

— Это Аарон, мы вместе ездили в Лос-Анджелес!

Он улыбнулся.

— Конечно, помню, – сказал он и обнял меня.

— Атмосфера довольно напряжённая, – заметил я.

— Ага. Трудное время.

— Ты не носишь маску?

— Нет. Я просто не думаю, что сейчас подходящее время. Все сейчас напуганы. Я не хочу, чтобы люди чувствовали, что мы представляем угрозу. Не после всего, через что они прошли.

Мне стало не по себе. В конце концов, я никогда не носил маску, чтобы заставить людей чувствовать, что я представляю угрозу. По крайней мере не обычных людей. Что касается полиции, я надеялся, что нас будут воспринимать как угрозу. Я хотел быть угрозой для государства, для капитализма, для несправедливости. Кроме того, был вопрос защиты нашей личности как революционеров. Я огляделся и увидел, что действительно было несколько полицейских с видеокамерами. Я снова надел маску.

— Хорошо, брат. Будь там осторожен.

Марш начался несколько мгновений спустя. Всё ощущалось иначе, чем то, что я испытывал раньше. Когда мы вышли на улицу, нас немедленно поглотили полицейские для подавления беспорядков со всех сторон. Привычные скандирования начались («Чьи улицы? Наши улицы!»), но звучали пусто. Это явно были их улицы.

Пока мы петляли по городу в мобильном ограждении, которое казалось клеткой, я боролся со смесью эмоций. Мне хотелось чувствовать себя сильным, революционным. Мне хотелось верить, что атака, которую этот город пережил менее двух недель назад, не имела никакого отношения к важности или неизбежности глобальной революции против капитализма и несправедливости. И всё же я не мог не испытывать уколов вины. Я задавался вопросом о разнице между Джеффом и мной. Меня не покидала одна мысль, одно чувство. Тот факт, что мне это просто нравилось. Мне нравилось надевать костюм «Чёрной автономии», мне нравилось чувствовать себя крутым, маршируя вместе с этой пугающей массой людей. Мне нравилось ощущение банданы, закрывающей лицо, чёрной толстовки, закрывающей голову, моих чёрных грузовых штанов и чёрных боёвок. Конечно, часть меня искренне верила, что наше дело справедливо. Но насколько велика была та часть, которая была не чем иным, как своего рода психологической солью, делающей более глубокую, более эгоистичную мотивацию приемлемой?