Книга Очаги пылающего континента. Мученики латиноамериканских герилий, страница 5 – Ирина Яцынина, Дмитрий Костенко

Масетти также планировал, чтобы Уолш проник в кубинские тренировочные лагеря в Реталхулеу в Гватемале под видом проповедника-распространителя Библии, но кубинское руководство отвергло и это предложение.

Масетти и Габриэль Гарсия Маркес отправились с журналистской миссией в Перу и по возвращении сделали неожиданную остановку в Гватемале. Масетти собирался сам побывать в Реталхулеу, чтобы попасть в тренировочные лагеря, но автор «Ста лет одиночества» отговорил его от опасной авантюры. Вместо этого они сделали показательные снимки пейзажа Гватемалы с ее безошибочно узнаваемым вулканом на заднем плане и, основываясь на расшифрованных телеграммах, сочинили историю тайной поездки, обогащенную вымышленными деталями, которую отправили гватемальскому президенту Мигелю Идигорасу Фуэнтесу.

В феврале 1961 года Уолш без ведома кубинского правительства отправил в журнал «Че» в Буэнос-Айресе обширный отчет, раскрывающий переписку кубинских контрреволюционеров с послом США в Гватемале, и хоть и без упоминания о тренировочных лагерях, поведал историю о том, как взломал секретные американские коды. В знак несогласия с позицией кубинского руководства, которое предпочло тайные шпионские игры публичному разоблачению козней международной контрреволюции, Масетти 7 марта 1961 года подал в отставку со своего поста главы Prensa Latina. Уолш также был вынужден оставить свою работу в агентстве.

Однако когда 15 апреля начались воздушные бомбардировки кубинских городов в качестве подготовки вторжения в заливе Свиней, президент Кубы Дортикос потребовал, чтобы Масетти, которого еще не успели заменить, был восстановлен в должности. В чрезвычайных условиях, пока десант контрреволюции не был сброшен в море, Масетти вернулся на прежнее рабочее место и продолжал освещать события в стране. А 10 мая, когда обстановка уже стабилизировалась, он повторно подал в отставку и остался жить на острове без работы.

Но самые большие проблемы начались после того, как революционная Куба, прекрасно осознавая невозможность дальнейшего противостояния северному хищнику в одиночку, присоединилась к социалистическому просоветскому блоку. В руководстве страны в тот период боролись две тенденции. Одну представлял Че Гевара, и она заключалась в том, что Кубинская революция, чтобы выжить, должна распространиться на другие страны Латинской Америки. Другая была связана с братом Фиделя, Раулем Кастро, она предполагала, что Куба станет частью советского блока. (После провокации в заливе Свиней всем стало ясно, что могущественный сосед планирует просто раздавить Остров Свободы, если потребуется, то и посредством прямого военного вторжения, и произойти это может не сегодня-завтра. Медлить было нельзя.) Именно эта позиция в итоге и восторжествовала. А таким сторонникам кубинской революции, кто, как Масетти, не был традиционным марксистом, превращение живой бурлящей революцией Кубы в копию уже нарастившего к тем годам бюрократический «жирок» и все больше бравшего курс на «мирное сосуществование» Советского Союза было не по душе.

Однако сторонники континентальной революции проиграли не окончательно. Позиция Че оставалась прежней: единственно возможным путём дальнейшего развития он считал углубление революции, а единственно верным средством для этого являлось её расширение на прочие страны Ибероамерики.