Книга Реакционный манифест. Поваренная книга имперца, страница 83 – Ярвин Кёртис

Политика превратилась в конкурентную борьбу за доступ к ресурсам. Избранные чиновники стали брокерами, конкурирующими за финансирование НПО, продвигающими рыночное развитие и культурные проекты и создающими новые клиентелистские сети. Электоральная политика основывалась на покровительстве и коррупции, когда кандидаты обещали избирателям индивидуальные награды, а не социальные изменения.

Подобно тому, как война вынудила майя к сотрудничеству в их собственном подавлении, так же произошло и в послевоенный период. Политики и чиновники из числа майя стали сотрудниками в той самой системе, которая увековечивала давнюю бедность и исключение. Их действия порождали дальнейшую конкуренцию, недоверие, раскол и разочарование, что дополнительно способствовало «подавлению воспоминаний о прошлой борьбе».

Как и в Сальвадоре, преступность и отсутствие безопасности резко возросли в послевоенный период. Государственные силы безопасности поощряли отдельных лиц и общины брать закон в свои руки. Гражданские патрули вновь возникли как комитеты безопасности, поскольку новый неолиберальный порядок возложил на общины задачу самообеспечения безопасности.

Исследование 2000 года показало, что только 6 процентов населения доверяли судебной системе защиту своих прав, что, в свою очередь, «поощряло предпочтение неофициальных, карательных и авторитарных механизмов для обеспечения безопасности и разрешения конфликтов». Самосуд и линчевание процветали. Как и в экономической и политической сферах, новый локализованный режим безопасности принес еще больше раскола и насилия в уже травмированные общины.

Более 50 процентов населения Гватемалы живет за чертой бедности; среди населения майя 76 процентов живут в бедности и 38 процентов – в крайней бедности. 43 процента детей в возрасте до пяти лет страдают от недоедания. «Пока мы остаемся бедными, мир для нас не наступил», – сказала Дженнифер Беррелл одна деревенская жительница майя. Или, как выразился кто-то на стене в Уэуэтенанго: «Нет мира без работы».

Коренные народы и идентичности

1990-е годы стали свидетелями удивительного возрождения движений за права коренных народов в Центральной Америке. На всем континенте коренные народы работали над тем, чтобы оспорить празднование пятисотлетия со дня прибытия Колумба в 1992 году. Конвенция Международной организации труда 1989 года о коренных народах провозглашала их фундаментальные права на самоопределение, землю и культурные права. Конвенция подчеркивала как равные права, так и особые права коренных народов.

На протяжении веков они постулировались как противоречащие друг другу, и это противоречие использовалось для того, чтобы держать коренные народы в маргинализированном положении. «Равные» права оборачивались насильственной ассимиляцией и потерей земли, языков, культуры и автономии; «особые» права приносили эксплуатацию, маргинализацию и заброшенность. Конвенция МОТ 169 настаивала на том, что государства должны гарантировать как полный доступ к правам всех граждан, так и «полную реализацию социальных, экономических и культурных прав этих народов при уважении к их социальной и культурной идентичности, их обычаям, традициям и институтам». Еще более сильная Декларация ООН о правах коренных народов 2007 года добавила дополнительные гарантии для этого спектра прав. (Примечательно, что только четыре страны мира проголосовали против Декларации, и все они – государства поселенческого колониализма: Соединенные Штаты, Канада, Австралия и Новая Зеландия.)