Книга Операция «Кондор». Государственный террор в Аргентине, страница 43 – Федерико Финшельстейн

Конструирование антисемитских стереотипов и их связь с антисемитскими практиками, которые артикулировались в течение 1930-х и 1940-х годов, составляли главную генеалогию интеллектуальной деятельности аргентинских неофашистов и националистов после 1945 года. Дискурсивные действия таких священников, как Франчески, Мейнвьелье и, прежде всего, Филиппо, в публичной проекции расистского еврейского стереотипа занимали центральное место. Помимо определения и предупреждений о контаминирующей и конститутивной инаковости «внутреннего врага», они установили канон социальных и культурных прочтений, которые были одновременно заметно расистскими и католическими.

Установление миметических отношений между иудаизмом и массовой культурой позволило им указать на существование врага другой мимесис, одинаково концептуальной и воображаемой, – нации и католической религии как двух нерасторжимых единиц. В антисемитской фантазии этих священников и их коллег-националистов евреи как народ были участниками и даже лидерами антиаргентинского заговора, который зародился в той же стране.

В Clarinada они проиллюстрировали идею о том, что евреи представляли и были архитекторами всего, что нежелательно с националистической точки зрения. «Враги национализма» делились на две ветви: «иудаизм» и «консерватизм». Ветвь иудаизма состояла из марксизма, масонства и капитализма. Ветвь консерватизма охватывала либерализм, демократию, масонство и капитализм.

В сознании националистов евреи были даже виновны в торговле бухлом – идея, которая позже будет повторяться в националистических кругах в 1990-х и 2000-х годах. Например, в 1938 году была нарисована обложка-карикатура с изображением «еврея» с Аргентиной в одной руке и серебром в другой. Карикатура гласила: «Я бедный еврей, великий раввин, великий торговец, преследуемый националистами со всего мира, потому что я распространяю религиозные молитвы Палестины… с небольшой долей бухла». Ссылка на «националистов со всего мира» подкрепляет идею транснациональной теории и практики расизма во всех фашизмах, включая итальянский фашизм. Аргентинский расизм, в отличие от итальянского или нацистского фашизма, был основан не столько на исключительно расистской идее, сколько на сочетании расизма с традиционным католическим антисемитизмом: «Clarinada не борется с евреями потому, что они евреи, и не стремится спровоцировать религиозные или расовые войны. Clarinada борется с евреями потому, что они – изобретатели, организаторы, руководители и сторонники коммунизма во всем мире. Clarinada борется с евреями потому, что евреи, выполняя указания „Мудрецов Сиона“, развращают христианскую мораль и стимулируют человеческие пороки и недостатки, чтобы уничтожить духовное завоевание человечества, совершенное Иисусом, первой жертвой БОГОУБИЙЦ-ЕВРЕЕВ».

Внутренний враг, поскольку он мыслился как враг Бога, был врагом родины. Для аргентинских фашистов присутствие расового врага, который также был религиозным врагом, оправдывало сакральную значимость национализма. Как утверждал Франчески, самый умеренный из священников, проанализированных в этой главе: «Мы находимся в ином случае: вероятности агрессии на границах практически равны нулю. Но существует другая угроза – от внутреннего врага, и значение этого полностью оправдывает шок патриотизма в нашей стране, который называется национализмом». Это «оправдание» было связано для Франчески с банкротством либерализма и аргентинской системы правления в борьбе с этим «внутренним врагом», который угрожал «нашей национальности»: «Добираясь до корня проблемы, можно увидеть, что ни парламентаризм, ни общий либерализм наших институтов не позволят эффективной защиты против коммунизма, иудейского духа, марксистской дезорганизации и всеобщего разорения экономики». Для этого представителя аргентинской церковной иерархии укрепление и поддержка борьбы националистического формирования были задачей совместного развития, поскольку от этого зависело «будущее нации». Для Франчески определение внутреннего врага включало разработку религиозного антисемитского стереотипа.