Книга Там, где цветёт папоротник, страница 91 – Анна Корнова

— С ним сейчас никаких бесед вести нельзя. Состояние стабильно тяжёлое. Вот через сутки-двое в общую палату Вашего отца переведём, тогда и навещайте.

— Можно мне просто его увидеть?

Девушка была взволнованна, мелодичный голос дрожал, и врачу не хотелось ей отказывать.

— Идёмте, я Вам его покажу.

В полумраке реанимации лежал опутанный проводами Андрей Константинович, кожа стала почти одного цвета с простыней, но дыхание было ровным, а лицо спокойным. Снежана горько вздохнула: если бы к нему волхва позвать, тот бы, наверное, поднял больного, волхв одним своим присутствием исцеляет, а она обрядов не знает, силу свою, чтобы хворающему передать, освобождать не умеет.

— А можно я его за руку подержу? – вопросительно посмотрела на врача.

— Это ещё зачем?

— Сама не знаю. Я просто подержу.

— Ну, подойдите.

Снежана погладила холодную руку больного, мысленно рисуя символы Трояна и прося бога-целебника сохранить здоровье Андрею Константиновичу, избавить его от недуга. Рука больного стала теплее, на губах мелькнула легкая улыбка. Врач посмотрел на какой-то аппарат, отодвинул Снежану в сторону и склонился над больным. В реанимацию зашёл второй дежурный врач, доктора о чём-то тихо посовещались, вынеся решение: «Давай понаблюдаем».

Потом Снежану пригласили в ординаторскую и расспрашивали про то, как часто она пользуется наложением рук, где училась. Врачи, Артём Борисович и Никита Валерьевич, были молодыми, красивая блондинка им очень нравилась. Они предложили называть их просто по именам, угощали кофе с печеньем, шутили. Её серьёзный рассказ о том, что надо сильно захотеть и тогда, если мысли чисты, боги помогут, вызвал улыбку.

— А если без приколов? Ты почему решила больного за руку взять? Что за метод?

Снежана не знала, почему надо за руку брать – так всегда делали, когда она болела: и матушка, и ведуньи держали её руку и о чём-то просили чуров, Трояна, Мокошь.

В реанимацию привезли нового больного, врачи поспешили на помощь. Снежане открыли ординаторскую, чтобы она отдохнула, а будут изменения в состоянии больного Большова, сразу ей сообщат. Но Снежана поблагодарила и засобиралась домой: срочно свечи нужны, чтобы обряд исцеления провести, а утром вернуться в больному.

— Ты до восьми приезжай, пока мы на дежурстве. И телефон оставь, чтобы на связи была, а то, мало ли что, – заулыбался Артём.

— Что-то случится может? Хуже станет?

— Инсульт – всё возможно. Но пока состояние стабильное.

Снежана позвонила Владиславу, чтобы срочно её забирал из больницы и вёз домой к родителям. Надо если не с самим Андреем Константиновичем, то в доме, где дух его живёт, обряд на исцеление провести, а потом обратно в больницу вернуться. Влад пожал плечами: он не верил в эти странные манипуляции со свечками, но сам факт, что Снежу пустили к его отцу в реанимацию, вызывал уважение.

— Владик, что случилось? – в дверях комнаты стояла перепуганная ночным звонком Людмила Владимировна.

— Всё хорошо, мамуль, не волнуйся. Снежа из больницы звонила. Папе лучше. Завтра собираются в общую палату перевести.

— Слава Богу!

Людмила Владимировна вернулась в спальню, легла на кровать и наконец заснула. Она не видела, как Снежана аккуратно сложила тренировочный костюм Андрея Константиновича, зажгла рядом свечи и тихо просила кого-то, ей одной известного, об исцелении отца Влада и о помощи Артёму и Никите в их сложных врачебных стараниях.