Книга Там, где цветёт папоротник, страница 97 – Анна Корнова

— А ты за Борислава не говори, – Добромысл строго посмотрел на девушку. – Однако ты верно подметила: дочь мне вернуть не обещано было.

— Увидим ли мы когда Миляну нашу! – всхлипнула Ладослава.

— Ступай к себе, – прервал её князь.

Ладослава тихо поднялась из-за стола.

— И ты ступай, – Добромысл строго посмотрел на Светлану.

— А можно мне остаться? Мне хотелось бы послушать, какие розыскные мероприятия вы планируете. Я никому не расскажу.

— Борислав, чего она сказала, ты понял? – нахмурился князь.

— Я про то, что надо обсудить, как разыскать и задержать похитителя, – затараторила Света. – Понятно, что установить жучок с ДжиПиЭс и запеленговать его, возможности нет, но должны быть какие-то способы слежения.

— Я просил объяснить, а не запутать.

— Надо как-то наблюдение установить за тем местом, куда за добычей придут. Сам Радосвет вряд ли появится, сообщников отправит.

— Это ты верно говоришь, – Добромысл кивнул. – ватажников подошлёт.

Тяжёлый разговор затянулся. Князь уже не отсылал Свету, а позволил ей присутствовать в гриднице и даже иногда вступать в обсуждение.

Лишь за полночь вышли Борислав со Светланой на крыльцо.

— Сколько решений, и ни одного правильного, – проворчала Света и предложила: – Пойдём, в саду немножко посидим. Ночь-то какая хорошая.

Ночь действительно была волшебная, необыкновенной красоты ночь. Луна заливала спящий город загадочным серебряным светом, воздух наполнился доносящимся с лугов ароматами цветов и свежескошенной травы.

— На кого Радосвет работал? Кому Смоленск помешал? – пыталась разобраться Светлана.

— Кому угодно. Одна гавань наша на зависть всем выстроена. А волок днепровский каждый бы хотел под себя забрать. На престол смоленского князя многие зарятся.

— А откуда Радосвет в вашу дружину пришёл, что таким доверием пользовался?

— На печенегов ходили четыре года назад. Большие силы собрались: и кияне, и дреговичи, Радосвет от Ладоги варягов привёл. Сеча страшная была. Радосвет меня собой заслонил, сам под вражеское копьё свой щит подставил.

— Это тогда тебе висок поцарапали? – Света нежно погладила шрам Борислава, прикрытый русой прядью.

— Тогда. Но Радосвету в том бою сильнее досталось. Лежал изрубленный, с жизнью расставался. Уже Морена рядом с ним стояла, чёрным крылом на лицо тень бросала. Я Радосвета со своей дружиной решил в Смоленск забрать. Думали: дорогой помрёт, но довезли, а здесь его ведуньи на ноги поставили.

— А как ты человека, о котором только с его слов знал, мог к управлению дружиной допустить?

— Я и о тебе совсем ничего не знаю, кроме того, что, когда ты мимо проходишь, у меня сердце бьётся сильнее, – Борислав притянул Светлану к себе. Он ласкал женское тело горячими руками, целовал нежную кожу шеи, плеч. Светлана была только его, а Борислав только её. И они были единым целым. Звуки томных стонов исчезали во всепоглощающей ночи, сливаясь с пением цикад, уханьем совы, шелестом листвы.

Весь день Светлана бегала по дому, передавая прислуге распоряжения Ладославы. Княгиня следила за большим хозяйством, проверяя, хорошо ли сготовлено, тщательно ли постирано, чисто ли прибрано, но привычные хлопоты не могли вытеснить из головы тяжёлые мысли о Миляне. Все былые переживания казались теперь Ладославе нелепыми, да и не было особых переживаний. В любви и ласке росла дочь лоденицкого воеводы, веря, что счастливую долю напряли ей суденицы, и не ошиблась. Много добрых дней было ей подарено. Одним из таких дней стал день встречи с Добромыслом – в углу горницы стояла юная Ладослава и из-за плеча матери любовалась широкоплечим сероглазым смоленским гостем.