Книга Три способа, как полюбить свекровь, страница 42 – Лана Светлая

Половину свадьбы я вообще не помню, хотя и была трезвая как стекло. Я даже пить шампанское не стала, заменив его на сок. Лишь бы потом нигде не мелькнуло, что жена Александра Воронцова увлекается алкоголем.

Ну а вторая половина свадьбы вообще в каком-то тумане прошла.

Поэтому ничего удивительного, что я и этот разговор не помню. Поди стояла и просто кивала как болванчик, совершенно не вдумываясь в слова.

— Я этого не помню, Саш, – немыми губами еле-еле произношу, смотря на мужа с ужасом. – Мне было неудобно твою маму так называть поначалу. И первое время после свадьбы я всё ждала, что… ну, от неё каких-то слов, что она не будет против, если я буду называть её мамой, – сбивчиво объясняю. – А она всё молчала и молчала. И я подумала: она против… О Боже! – стону, закрывая руками лицо. – Мне прям интересно, где я ещё накосячила в отношении Нины Алексеевны?!

— Маш, ну ты чего? Не переживай так, – с нежностью произносит Саша, заключая в свои крепкие объятия. – Неожиданно, конечно, но… Главное, что и с этим мы теперь разобрались, – по голосу слышу, что улыбается.

— Я совершенно не против называть её мамой, – с жаром говорю я, задирая голову и смотря на его лицо.

— Верю, Зай, – тепло улыбается мне, чмокая в губы.

Когда подруга начинает громко смеяться, мы с мужем одновременно переводим на неё свои недоуменные взгляды.

— Уф-ф… да я просто подумала кое о чем сейчас, – еле успокоившись, начинает говорить Люся. – А ведь несколько дней назад ты, Маш, собиралась убить свою свекровь…

— Сделаю вид, что я этого не слышал, – тихо говорит Саша, подмигивая мне.

— Понятно, что не всерьёз и… ай, короче. Ты даже три способа рассматривала, как это сделать. Так, что же там было… дай бог памяти… – Люська, нахмурившись, ведёт глаза вверх, пытаясь вспомнить.

— Яд, топор и пистолет, – подсказываю ей, стараясь не заржать.

— И этого тоже не слышал, – бурчит Саша, качая головой.

— Зато теперь я знаю три способа, как можно полюбить свою свекровь, – певуче говорю, гордо задирая подбородок.

Кажется, я начинаю перенимать повадки Нины Алексеевны.

— Интересно, и какие же это способы? – смеётся уже и Саша.

— Первый – напиться со свекровью и поговорить с ней по душам. Второй – стать свидетелем того, как свекровь, узнав, что тебя обидели, отчитывает вреднючего соседа. Ну и третий – увидеть, как, защищая тебя, то есть меня… свекровь даёт подзатыльник своему единственному и любимому сыну!

С вызовом и улыбкой на лице смотрю на ошарашенные лица мужа и подруги.

Ну а что?

Разве я не права?

Нина Алексеевна

— Анька вообще с головой дружить перестала. Представляешь, Ванечка, она вчера мне заявила, что собирается делать подтяжку лица. Подтяжку бы мозгов себе сделала, дура, – фыркаю пренебрежительно.

Внук улыбается и тихо угукает, сжимая свои малепусенькие пальчики в кулачки. Поднимает ручки и машет ими возле своего лица.

— Вот, ты тоже согласен, да? Что этой старой карге только последнее поможет, – беру одну маленькую ручку и целую этот сладкий кулачок, который нежнее самого дорого бархата.

Я сижу в тени возле беседки на кресле-качалке. На руках лежит внучок и, как обычно, слушает мои «байки». Он вообще любит слушать мой голос. Стоит мне заговорить, Ванечка тут же начинает крутить головой, ища меня взглядом.