Книга Любовь Владыки. Курортный роман с последствиями, страница 26 – Ева Кофей, Хель Сорго

Пара мокрых прядей спадает ему на лоб, под кожей на руках его перекатываются мышцы, на рёбрах, где чешуя перерастает в гладкую светлую кожу, открывается небольшой порез.

— У тебя нет ничего, чтобы?.. — как бы указывает на свои же волосы, которые, разожми он пальцы, рассыпятся по плечам неровными тяжёлыми прядями.

— Моя резинка… В мусорке.

Она морщит носик и решает не копаться в чёрном, не до конца отмытом целлофане.

Вместо этого вытаскивает ленточку из шляпы (с капельками клея в довесок) и наклоняется над ним с опаской, будто он дикий зверь, чтобы завязать волосы.

— Благодарю, — он ждёт напряжённо, будто и она способна ему навредить. — Не люблю бывать на воздухе из-за них. В воде они не мешают. А у вас, наверное, наоборот?

— Я не умею плавать, первый раз море увидела несколько дней назад, — легко отвечает Люба и отстраняется. — Так что ты предпочитаешь из еды? Сырую рыбу?

— Что ты… Водоросли. Моллюсков. Мидии особенно нравятся. Мясо птиц. Чайки вполне подойдут. Есть у тебя вяленая чайка? Это редкость и на моём столе, она сложна в приготовлении, а доставить на дно так, чтобы сохранились вкус и тепло, сложнее в разы. Но вы, наверное, питаетесь ими каждый день, — кивает он понимающе.

Люба смеётся.

— Курицу, значит, будешь есть? Только из кухни в номер нельзя, придётся в магазин идти и проносить контрабандой.

Отступая от него на шаг, она едва ли не давит трепыхающуюся рыбёшку.

— Сегодня слишком часто на глаза мне попадается всякая мелочь… — бормочет и поднимает её за хвост.

— О, о, — тянет русал растроганно, — бедняжка. Это она мне помочь хотела и выпала, видимо, из волос. О… Маленькие глупые создания.

— Как жива до сих пор? Разве нормально ей в твоей воде? — Люба морщится.

— Со мной нормально. Да и морская ведь она… Но ты, спаси её. Беги к морю! — машет он рукою так небрежно и снисходительно, будто Любе только и требовалось его разрешение.

Люба открывает рот, поправляет очки и плотно смыкает губы.

Обдумывает ситуацию.

— Нет, — решает она, — так не пойдёт совершенно. Я не буду сходить с ума и носиться с рыбкой, которую раньше выкинула бы в мусорку, только потому что рядом кто-то хвостатый. Она же неразумная?

Люба заносит руку над унитазом.

— Не совсем, — и весомо добавляет: — но это рыба.

— В таком случае, сам со своим ребёнком и возись.

Она кладёт рыбку на его хвост.

— А теперь рассказывай, как попал сюда. Как быстро уйдёшь. И какого чёрта вообще?

Он покачивает рыбку на хвосте.

— Она думает, ты мой ребёнок, — улыбается он с нежностью. — Её и на рынке обманули, сказали, что единорога продали… — и поднимает на Любу уставший взгляд. — Отнеси создание к морю, будь добра… И обо мне никому не говори. Всё из-за моего сводного брата, он решил свергнуть меня с трона и захватить власть. Я должен быть здесь, пока не восстановлю силы. Лучше будет, чтобы пока враги думали, что я мёртв. Верные же подданные, я уверен, верят в меня. Смуты не будет…

— Морской трон, значит? — хмурится она. — И если кто-то из твоих узнает, что ты здесь, меня, возможно, закидают гарпунами? С рыбой возится не буду, — добавляет следом, будто бы это так же важно.

— Не гарпунами. Молниями, если к воде подойдёшь.

— Ага… — отступает она на шаг. — А напомни, зачем мне тебе помогать, говоришь?