Книга Любовь Владыки. Курортный роман с последствиями, страница 69 – Ева Кофей, Хель Сорго

Любу пронзает насквозь тянущее чувство, ноющее даже. Будто красные нити вытягивают из неё и подвязывают к нему. Будто невидимые, прохладные руки за подбородок заставляют повернуть к нему голову и глядеть в глаза, слишком чистые и яркие, чтобы в них можно было утонуть.

Потому что… разве бывают такие воды?

— Эм… — выдыхает она. — Не пойду я в эту воду, ты не воспользовался пакетом.

Но Арктур на этот раз не оценивает шутку и даже не улыбается. Лишь властно протягивает в её сторону руку и ждёт.

— Ну же…

И в этот момент раздаётся какой-то хлопок и исчезает свет.

И только топазовые глаза продолжают сиять во тьме…

Страшно. Она упорно вцепляется в кровать и вспоминает рассказ Афины — рассказ о её собственном упрямстве.

Ещё ребёнком не пожелала отдаваться обаянию моря, но а сейчас…

Люба склоняет голову чуть вбок и её глаза тоже на мгновение, словно кошачьи, сверкают во тьме.

— Это ты сделал?

— Нет.

И молчание.

И темнота.

Даже на улице отчего-то темно, ни фонарей, ни луны, ни звёзд.

И лишь мерцающий взгляд морского короля.

И если долго смотреть в ответ, глаза его словно становятся ближе. Будто Арктур бесшумно выбрался из бассейна и теперь приближается к Любе.

И тишина.

И даже не слышен всплеск воды.

— Нет, так не пойдёт, я хочу, в конце концов, видеть твой хвост!

Она поднимается и на ощупь добирается до шкафчика со свечами, небольшими такими, с ароматом розы.

Приятность от отеля.

— Огнём ты, как я понимаю, не повелеваешь?

— Нет, — звучит очередной лаконичный ответ.

Молчание. А затем:

— Но я хорошо вижу в темноте. Лучше, чем днём.

— Мне это не нравится… — шепчет Люба.

Она находит спички, расставляет свечи по комнате и зажигает каждую.

Пламя танцует в полутьме гавайские танцы. Она подходит к Арктуру ближе.

И молчит.

А он поднимается так, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и горячими пальцами касается её щеки.

— Ресничка упала… Пойдёшь ко мне?

Она ухмыляется и задаёт тот же вопрос, что, наверное, до трясучки довёл Романа:

— Зачем?

— Затем, чтобы быть ближе. Потому что ты нравишься мне и мне приятно с тобой, — отвечает он сразу. — Потому что хочу быть с тобой в одной среде, а не смотреть на тебя из воды. Потому что хочу спокойно про золото и море рассказать. Потому что ты Любовь.

Как ни странно, её это полностью устраивает.

— У меня только коленка поцарапана, — вспоминает она вдруг как-то по-детски беззащитно, — щипать будет в солёной воде.

— Дай мне… — в голосе участие и сочувствие.

И рука его, горячая рука, опускается ей на талию и ползёт ниже. Но дотянуться вот так до коленки и не разлить воду не представляется возможности. И Арктур медлит.

— Я исправлю, — объясняет он, ожидая, что она приподнимет ногу.

Люба касается его массивного запястья.

— Ты это… только давай без излишнего любопытства к моим опоркам и всему прочему.

— Не могу обещать, — Арктуру надоело ожидать её реакции, и он с лёгкостью подхватывает Любу на руки.

Но держит так, чтобы она не касалась воды. А затем и вовсе умудряется перехватить её одной рукой так, чтобы ладонью второй провести ей по коленке, дождаться, пока ранка исчезнет, склонить голову и поцеловать недавнее место ушиба.

— Бедняжка, — шепчет он, заглядывая ей в глаза, — было больно? Тебе надо лучше заботиться о себе…

— Говорит тот, кто выдирает из себя куски… Меня пошвырял ветром по набережной, свидание вышло… забавным.