Книга Любовь Владыки. Курортный роман с последствиями, страница 81 – Ева Кофей, Хель Сорго

А через минут пятнадцать в душевой включается вода. Через ещё десять снова возникает тишина.

А затем:

— Любовь… Мне очень неловко. Но… Кажется, мне нужна твоя помощь.

Всё это время Люба сидела напряжённая и переполненная переживаниями. Но вот он зовёт её…

А вдруг ничего не вышло или всё вышло… криво?

Что она там увидит?

Она приоткрывает дверь.

— Ну, как ты?

— Ну, так… — отзывается он.

Арктур стоит… Стоит! У душевой, держась за стену, и улыбается вымученно и смущённо. В чистых и мерцающих глазах его читается растерянность и любопытство.

Он мокрый, на этот раз от пресной воды. С распущенными чёрными волосами. Обнажённый. По кубикам пресса стекают серебристые крупные капли… Ниже не смотреть сложно… Ноги вопреки опасениям Любы крепкие и стройные, в меру подкаченные. Но Арктура они больше всего и волнуют.

— Как… — произносит он, явно пытаясь подобрать нужные слова. — Как этим пользоваться?

— Боже… — выдыхает она, стараясь сохранить приличия и не слишком краснеть. — Ты такой…

Она задыхается и вместо тысячи слов подаёт ему полосатое полотенце.

— Прикройся, для начала, п-пожалуйста…

— Мм? А, конечно, — завязывает он его у себя на бёдрах и, пошатнувшись, вновь хватается за стену. — Ну, каков я? Без хвоста.

И смотрит на Любу сверху вниз. Ростом он, конечно, и в человеческом облике отличился…

— Хорош… А ты как думал? — не лукавит Люба и делает это с большим удовольствием. — Больно было?

— Ага, — звучит слишком довольно, но реакция Любы так приятна ему и так радует, что и некоторое беспокойство уходит на задний план. — Я впервые это делаю… — признаётся он вдруг так, словно открывает секрет.

Люба запускает пальцы в его тёмные волосы, приглаживая, будто успокаивая и хваля.

— Разве не было любопытно попробовать раньше?

— Нет, — без раздумий отвечает он и делает шаг. — Я должен сту-ступать на всё или на… — он смотрит, как она стоит, и делает так же. — Вроде видел уже, а так странно. Не понимаю, как вы с ними живёте.

А после, не очень твёрдой походкой, но идёт в комнату, уже ни за что не держась.

— Люди ведь надевают на себя всякое, — снимает он полотенце, чтобы не мешало, и вешает на край двери, — и не ради украшения, так? Ты принесёшь что-то и мне? — садится на кровать.

Люба проходит мимо него с закрытыми глазами и спотыкается.

— Есть ещё такое понятие, как приличие… Некоторые… части тела, — с трудом пытается сформулировать, — неуместно показывать другим людям.

— Хорошо, — легко соглашается он, натягивает на себя одеяло и ложиться. — Мм, а без хвоста лежать здесь приятнее. Иди сюда!

Она оборачивается.

— Зачем?

— Приятно же. Хочу разделить с тобой. И вообще, — смотрит на неё строго, слегка приподнявшись на локтях, — когда зовёт король, нехорошо медлить и спорить.

— Но я не одна из твоих русалок!

— Но я ведь... всё ещё я, и ты знаешь, перед кем стоишь!

Люба садится на край кровати.

— Я у себя дома, в переделах земли людей, а ты здесь гость, твоё величество.

Арктур смеётся и сгребает Любу в охапку, устраиваясь на постели вместе с ней. Не применув и положить её под одеяло, к себе…

— Приятно, — шепчет он ей на ухо, и жмурится, когда волосы Любы щекочут ему щеку. — Приятно же. И отдохнуть хочется, — обнимает её крепче.

— О, боже… — шепчет Люба и судорожно сглатывает. — Боже, ладно, ты рыба и видно не понимаешь… Будешь отдыхать тогда? Я рада, что душевая не была залита голубой кровью. Пойду продавать сокровище и покупать тебе одежду.