Книга Любовь Владыки. Курортный роман с последствиями, страница 85 – Ева Кофей, Хель Сорго

Арктур на пробу прохаживается по комнате. Как ощущается на нём одежда, ему не нравится. Но, что уж поделать.

И тут взгляд его падает на опорки человеки.

— А как же… — опускает он глаза на свои босые ступни. И замирает, раздумывая.

В принципе, выглядит вполне привлекательно, аккуратно, чисто. Хотя Арктур и не уверен, какие критерии здесь оценивания лжеплавников.

— По-твоему, я красив? — спрашивает он вдруг, не успев сдержаться. И поясняет в спешке, чтобы она не подумала чего-нибудь ни того: — Как человек. Ну, как мужчина?

— К-конечно, — Анита отступает на шаг, — очень… Артур… Великий.

— Арк… — нет, осекается Арктур, он не станет поправлять, пусть так, даже к лучшему. На улице позовёт его, не услышит никто нежелательный настоящее его имя. Да и, как знать, может на языке человек его имя должно звучать именно так? — А если красив, во что облечь мне их, дабы не испортить? — приподнимает ногу, с любопытством шевеля на ней пальцами.

— Ой, — хватается Анита за голову, ой, забыла совсем… У нас там в камере забытых вещей есть разное с прошлого года, ну или я могу тебе тапочки дать… одноразовые. Идём к ресепшену…

А сама думает: боже он чокнутый, а она его держала взаперти, это аморально…

Главное, чтобы Вова этого не заметил. Пусть поревнует. А потом… потом Анита что-нибудь придумает.

Ей так хочется почувствовать себя на месте постояльцев хоть на несколько часов. Конкретно — на месте Любы. Она ведь совершенно незаслуженно всё время оказывается в центре внимания мужчин!

Вова наблюдает за приближающимся мужчиной и не сразу, но признаёт в нём странного знакомого Любви.

— О, здравствуйте, — улыбается он дежурно.

— Здравствуй, — признаёт его и Арктур, и улыбается в ответ дружелюбно.

Но затем вспоминает, что Люба как-то ещё отзывалась о нём, с неким… интересом. И улыбка исчезает с его губ.

— День добрый, — звучит уже более сдержанно и рука его, отчего-то, смыкается на талии Аниты. По-хозяйски так, уверенно.

Арктур и сам не знает, зачем. Но пусть этот самец поймёт, кто главный здесь!

— Оу, — Анита стреляет глазами в Вову, прекрасно понимая, как всё это выглядит, да и как есть на самом деле, но… Как там Марина, которая с плачущим мальчиком, говорила? Это же лето, море, отпуск! Последнее зачёркнуто, но не замазано корректором, так что… — Вовк… эээ, Владимир, то есть, Александр, — взгляд падает на его бейджик. — Там обувь у нас оставалась какая-нибудь бесхозная? Дашь Артуру попользовать?

Вова даже будто с облегчением кивает и, почесав затылок, выносит из каморки три пакета. В одном кирзовые сапоги большого размера, неизвестно откуда взявшиеся в месте, что открывается в мае и закрывается в сентябре. Сандалии, вроде мужские, но маленькие. И красные туфли.

Зачем Вова вытащил и их — непонятно.

И почему-то именно на них с сомнением и задумчивостью уставился Арктур.

Он замирает, не зная, что делать, и отпускает Аниту, как бы ожидая, что она решит всё за него.

— Не, это никуда не годится… В сапогах ты упаришься, остальное не по размеру, — тянет она, с опаской наблюдая за своим спутником. — Сделаем иначе…

Она забирает пакеты и скрывается за дверью коморки, оставляя администратора и бандита наедине.

— Ну… — тянет Вова. — Как вам у нас?

— ЧуднО, — отзывается Арктур, окидывая его оценивающим взглядом, и вдруг вопрошает требовательно: — Жена есть?