Книга Сторона теней, страница 90 – Елизавета Дворецкая, Евгений ЧеширКо, Мария Роше, и др.

Идти было легко: несмотря на то что накануне накрапывал дождь, дорога осталась плотной, влажное небо поднималось удивительно высоко, настолько, что коричнево-серые зубцы гор были видны как на ладони. Со сжатых полей ветер приносил запах мокрой земли и снега. Ускорив шаг, Огньяр поравнялся с Акулиной.

— Когда шахтёры возвращаются в город, ты уезжаешь с ними? – спросил он.

— Нет. У меня брат есть, Фёдор, зимой и летом тут живёт. Он дома ладит, а я их готовлю к приезду очередной бригады. Семьи разные приезжают-уезжают, бывает даже домовых успокаивать приходится. – Акулина чуть улыбнулась, а Огньяру подумалось, что Прошка ей бы понравился. Надо познакомить.

— Тебя поэтому соседки недолюбливают? Что с нечистиками знаешься?

— И поэтому тоже. Да и многим бабам не нравится своего мужика в дом пускать, который для них другая прибрала. Знаешь, сколько раз я видела, как в тот же день начинают полы перемывать солёной водой и половики на солнце рассматривать – вдруг иголка подложная блестит?

— А потом узнают, кто им порядки наводит?

— Узнают, конечно, сразу почти. Думаешь, для того, чтобы извиниться? – Акулина улыбнулась, но с толикой издёвки. – Наоборот, ещё и отвороты в спину шептать пытаются. А кто понаглее – и фигу под нос сунет, не постесняется.

Огньяр повёл плечами: ему стало неуютно. Когда он учился у Волемира, он видел, как деревенские уходили на другую сторону улицы, чтобы не встречаться с колдуном, и тайком осеняли себя крестами. Это так злило, что в ушах стучать начинало: он-то ничего плохого не делал! А как с таким справлялась девчонка? Колдун скосил глаза на Акулину. Сколько ей лет-то? Семнадцать? Восемнадцать? Привыкла?.. Или ей действительно настолько всё равно?..

— Но не все такие, – продолжала Акулина.

— А почему ты не уехала отсюда?

Акулина хмыкнула и окинула колдуна неопределённым взглядом.

— Это вам, мужикам, легко – уехал, работу нашёл. А куда девке деваться, ещё и грамоте необученной? Да и родилась я здесь. Отец мой горняком был. Да сгинул, как и многие здесь: в шахте угорел. Матушка тогда меня носила, и ей позволили остаться здесь. Только долго она не прожила: мне пять было, а Федьке тринадцать, когда… – Акулина запнулась, сглотнула. – К тому же суженый у меня есть, Гордей. Он горняком работал, и в шахте однажды несущие обвалились. Ему ноги придавило. Но ещё повезло, были и те, кто до сих даже пальцем шевельнуть не может. Я тогда его выхаживала, а потом он меня замуж позвал. – Акулина зарделась. – Ну а ты?.. Есть у тебя кто?

Огньяр моргнул. Странно было предполагать, что он выведает у Акулины всё о ней, не обмолвившись при этом о себе. Нехотя колдун начал рассказывать о том, как учился колдовскому делу, – и не смог остановиться. Акулина слушала с интересом, который вызывал у Огньяра странные, необъяснимые чувства. В этот миг подумалось о невесте, Ксеньке, что дожидалась его возвращения в Крутом Яре. Ей хотелось дарить цветы, перебирать светлые косы, обнимать крепко-крепко – но молча. Сейчас же молодой колдун не мог воспротивиться желанию поделиться каждым счастьем и бедой, каждой мыслью, которая когда-либо его посещала. И пока Огньяр сумбурно рассказывал, как икотку из соседской девчонки изгонял да потом этого беса к себе пригласил жить, как русалке имя искал и узнал, что знатки под водой дышать могут, между небольших холмов замаячили крыши низеньких домов.