Книга Горицвет, страница 36 – Диана Чайковская

— Эй! – Его окликнул витязь, лежавший в траве.

Андруш подошёл поближе и ужаснулся: у бедолаги не было правой руки и левой ноги. Страх какой! Хорошо хоть, тряпицами замотали.

— Мне недолго осталось, – прохрипел он и указал дрожащим пальцем в небо. – Я уже выпил сон-зелье, так что скоро отправлюсь туда. Но прежде я бы хотел… – Из его горла вырвался страшный кашель, а следом – кровь, – …хотел, чтобы ты проводил меня. Как у вас принято.

Андруш не стал задавать вопросы, ни к чему было тратить силы этого несчастного. Он кивнул и коснулся потного лба, приговаривая:

— Да святится имя Твоё, да приидет царствие Твоё, как на земле, так и на небе.

Трижды вывести крест – за Отца, Сына и Святого Духа, затем выплести сквозь подступающий к горлу ком «Да простятся тебе грехи твои» – и прочитать заупокойную молитву. Главное – не смотреть, не разглядывать. И не сорваться.

Андруш вырывал слова из сердца, надеясь, что бедный витязь уснёт под них, а его душа достигнет ворот рая. Больше не было пахучей степи, хохота, плясок и шуток – битва превратила золотистые и зелёные покрывала в грязь, осквернила землю, выпустив наружу боль и скорбь. А виновник всего этого лежал среди мягких шкур, ничего не видя и не слыша. Не он ли, предводитель и княжич, должен беречь люд? Заботиться о народе так же, как священник – о пастве? Не он ли обязан ставить всякую жизнь превыше всего? И где она, эта удача, что якобы вьётся за Воиславом?

Глаза витязя остекленели. Андруш прикрыл их и всхлипнул. По щекам покатились слёзы – за всех павших, брошенных, добитых и вынужденных мучиться. Сколько ужаса! Наверное, если представить, можно разорваться от боли.

— И меня очисти! – раздалось справа.

Он сжал в руке крест, надеясь, что Господь даст побольше мужества, а после поспешил к очередному бедняге, которого поджидала погибель.

— Меня тоже! – Кто-то схватил Андруша за ногу. Осталось лишь кивнуть и продолжить молиться.

— И мне помоги! – А вот этот, скорее всего, выживет, даром что без руки.

Он клал ладони на грудь, представлял, как мрак выходит из сердца и оно очищается, затем обращался к Господу. Раз за разом. Огонёк его веры согревал – и воины тянулись к нему. Всё больше становилось живых, всё меньше – тех, кто барахтался на грани. Андруш позволил себе улыбнуться: наконец-то сбывалась его мечта, хоть и невероятно высокой ценой. Будь его воля, он заплатил бы не душами, а монетами.

— Обнимитесь, ибо все вы братья, – говорил он воинам, которые разругались из-за куриной ноги. – Кто знает, может, завтра вы оба окажетесь перед Богом.

Какой-то стрелец не выдержал и разрыдался, вцепившись в рукав витязя, что очищал кистень куском рубахи. Казалось, в голосе Андруша звучат слова Спасителя – Того, кто объединил народы и поднял Ясное Королевство из пепла и мрака многоверия.

— Не сторонитесь раненых и калек, им очень нужна ваша помощь, – он повторял эти слова мягко, но уверенно, как учили. Не принуждая, но прося, как братьев.

Он старался не думать о пирующих воинах, о том, что победа снова принесёт неверие и закружит в хмеле, да и неважно это. Они стали родными здесь и сейчас. Братались, обнимались, хватались друг за друга, кормили ослабленных, утешали сломленных. Кто-то клятвенно заверил, что, если выживет, непременно придёт в храм и помолится. Да, среди горы трупов поднимались ростки Божьего царства – первые проблески, которые приведут княжество к свету.