Книга Горицвет, страница 41 – Диана Чайковская

«Славная пища для Айнэ-пряхи, да?» – проскользнула мысль. Горяна тут же одёрнула себя, мол, не стоит поминать её, особенно в такое время. Но не согласиться не смогла.

Воислав поднялся на ноги, собираясь отправиться на военный совет. Она же, уложив косы, покинула шатёр. Веселье постепенно стихало. Витязи готовились к наступлению.

Княжичево «Не забуду» ласкало сердце. Горяна улыбнулась, но тут же помотала головой, мол, не стоит придавать этому столько важности. Им было горячо и ярко. Хорошее воспоминание для девки из Враньего Яра.

Андруша она нашла рядом с витязями. Он смерил её осуждающим взглядом и отвернулся, продолжив говорить на полузнакомом языке. Обиделся – не иначе. Хотя… разве Горяна давала какие-то обеты? Быть при церкви – не значит принимать в сердце всё, что написано и размыто на кусках берёсты.

Она подловила Андруша, когда в степи настала тишина. Уснули воины, затихли стражники, догорел костёр. Степь переливалась железом и золотом. Похожая на лицевую сторону полотна, она была готова принять новую кровь. Хватит ли Мокоши мужества выплести такое? Умом Горяна понимала: хватит, богиня плетёт битвы не впервой, а вот сердцем никак не могла взять в толк.

«Мать дарующая, мать отбирающая, а по сути – две стороны одного лица», – проскрипел в голове голос Айнэ-пряхи. Тьфу, гадость какая! Не место ей тут! Она рыкнула, чтобы изгнать ведьму, заставить замолчать, и только потом заговорила:

— Разве твой бог запрещает любить?

Андруш тяжело вздохнул, точно собирая всё своё терпение, и ответил:

— Любить можно издалека. Восхищаться, служить, жертвовать. Особенно если муж обещан другой.

— Даже если завтра оба сгинут? – В её голос прорвались грусть и отчаяние. Не такие, от которых аж сводило зубы, послабее – и всё же.

— Да, – отрезал Андруш.

Кажется, он не терпел возражений. Как неразумное дитё, верящее, что все люди либо добрые, либо злые – и никакого «между». Что ж, так тому и быть.

— Как скажешь, – спокойно отозвалась Горяна. – Можешь не принимать, можешь плеваться ядом, но тебе, – она помедлила, подбирая слова помягче, – не стоит держаться поодаль. Когда начнётся сеча, оба пригодимся.

— Ты могла бы исцелить многих. – Его голова подрагивала. Неужели настолько злился? – Но ты решила провести эти дни с… княжичем. А знаешь, что было? – Андруш указал на гору тел. Жаль, далеко не всех успели сжечь. – Они просили помощи. Отваров, заговоров, хоть чего-то, что могло бы облегчить уход!

Он сорвался, вперившись в Горяну страшным, полным ярости и боли взглядом. Чуть ли не рычал и не пускал слюну, словно зверь!

— Я выбрала одного человека вместо многих. – Она опустила очи, не выдержав той ноши, которую Андруш пытался на неё перекинуть. – И я его спасла. Наверняка спасла, слышишь? Что было бы с войском без предводителя?

Да, она выбрала две ночи, полные страсти, вместо мучений и причитаний. А кто бы не? Нашёлся бы такой человек? Ой, вряд ли! Разве что Андруш – но тот и спасти-то толком не сможет. Будет ходить вокруг да около, заламывать руки, заунывно припевать – и ничего дельного.

Наверное, он собирался расплескать в ночном мраке ядовитую речь, но не успел: Карна и Желя вдруг завыли, заглушив песни степных духов. Они кричали до хрипа, взвиваясь над шатром Воислава, пытались сорвать с очей повязки – а те словно прилипли к коже намертво.