Книга Прочнее оков, страница 101 – Ольга Куно

Но вот всё остальное – деньги, драгоценности, ценные бумаги – я собиралась поделить между своими домашними. Надо обеспечить приданое Иветте – я в любом случае собиралась сделать это, когда она соберётся замуж. Вот только она пока очень юна. Вопрос в том, оставлять ли деньги ей или всё-таки Нэнси с пометкой о приданом.

И Альдриг – ему надо полноценно встать на ноги. Об этом тоже следует позаботиться.

Альдриг… Интересно, увижу ли я его ещё хоть раз? Сюда его точно не допустят. Одно дело министр – кто же отказывает таким людям в мелких просьбах? И совсем другое – простой слуга. Однако он мог бы прийти на суд.

Я поморщилась и резко мотнула головой. Перед глазами заплясали весёлые искорки. Так-то оно лучше. Нечего хоронить себя прежде, чем судья озвучит приговор. Если на то пошло, лучше поработать над своей защитной речью. Даже если она не изменит их окончательного решения, встряхнуть общественность мне удастся. А дальше… ну, в худшем случае, когда кантонийский прелат добьётся своего, в газетах напишут что-нибудь в духе «как и предсказывала ныне покойная леди Стэнфорт…»

Нет, мне определённо не удаётся позитивно мыслить в этих стенах.

В тот день других посетителей у меня не было. Трижды приходила стража. Два раза чтобы принести обед и ужин и, в промежутке, - доставить короткое письмо от министра. Добрых новостей, увы, не было. Кольцо искали на протяжении нескольких часов, но пока не нашли. Поиски продолжаются. (Ну, это понятно, продолжать их можно сколько угодно, но раз результата до сих пор нет, вряд ли на него стоит рассчитывать.) Найти доказательства моей невиновности пока не удалось. Прямых доказательств причастности к делу интересующего нас лица (имени вен Истро министр по понятным причинам в письме не упоминал) тоже нет, однако проскользнула информация о том, что он проявил интерес к теме моего ареста. Пока ничего более конкретного вен Сольдо сообщить не мог, но работа в этом направлении ведётся. В общем и целом, складывалось впечатление, что следователи не планируют копать слишком глубоко, и моё дело будет в ближайшее время передано в суд.

Именно с таким неутешительным прогнозом я отправилась спать и провела свою вторую – и последнюю – ночь в застенках.

На следующий день, что-то около полудня (часов в камере не было, но благодаря зарешёченному окну я могла худо-бедно определять время по солнцу), снова пришёл министр. За его спиной стоял стражник.

— Леди Стэнфорт, добрый день! Выходите скорее, - сказал вен Сольдо.

Я с сомнением покосилась на тюремщика.

— Вас выпускают! Давайте-давайте, быстрее! – торопил министр так, будто охрана могла в любой момент передумать и снова меня запереть.

— Выпускают, уже? Да вы просто волшебник! – поразилась я и правда поспешила шагнуть за порог, вопросительно косясь на стражника.

Тот ничего не сказал, лишь отступил в сторону, чтобы не мешать.

— Любезный, пусть вещи леди Стэнфорд соберут и отнесут в мою карету.

Купюра, протянутая министром, моментально исчезла в огромной лапище стражника. Тот уважительно склонил голову, а потом подал знак своему сослуживцу. Вен Сольдо взял меня под руку и потянул прочь.

— Сейчас вернётесь домой, примете ванну и забудете всё это, как страшный сон, - пообещал он, с неудовольствием косясь на старые стены. – Кто бы мог подумать, что такое случится! И, главное, они действительно взялись за вас всерьёз. Я уже был почти уверен, что суда не избежать, а там, сами знаете, как повезёт. Хорошо, что он во всём сознался.