Книга Прочнее оков, страница 138 – Ольга Куно

Правда, считается, что долго люди в таком состоянии не выживают. Не приспособлено человеческое тело для того, чтобы служить клеткой для мёртвого рассудка. Научных доказательств не существует: уж слишком редки случаи, когда менталисты проделывали с собой подобное. Что ж, у меня появится шанс внести в исследования свой вклад. Правда, сколь бы велик он ни оказался, я не сумею этому порадоваться. Пускай.

В сущности, я прожила не такую плохую жизнь. Отличную даже. Не считая, конечно, десятого июля и его последствий, и всё же… У меня было счастливое детство. И совсем неплохие взрослые годы. Я ни в чём не нуждалась, жила так, как сама хотела, занималась тем, что мне в целом нравилось… Не без минусов, конечно, но минусы есть всегда. И у меня был вчерашний вечер и вчерашняя ночь. Это очень много значит. Как принято говорить, есть что вспомнить, хотя вспоминать я тоже буду с равнодушием.

Жаль, конечно, что всё заканчивается так скоро. Прости, Альдриг, я искренне надеюсь, что ты сумеешь через это перешагнуть. И хорошо, что ты никогда не узнаешь, что именно со мной произошло. Я люблю тебя. Я думала, что буду любить тебя всегда, но, кажется, это тоже скоро закончится.

И зря у меня слёзы в глазах. Вон как внимательно смотрит этот ублюдок. Буквально ловит каждое моё переживание, каждый признак горя, каждую морщинку. И мои губы невольно расползаются в улыбке. Смешно. Ему так важно заставить меня страдать. Но это именно то, чего он не в силах сделать. Да, я никогда не верну свою прежнюю жизнь. На моей руке загорится рабская руна. Я буду мыть полы, или кормить свиней, или лежать под каким-нибудь озабоченным заморцем, но штука в том, что страдать я от этого не буду, а ты ведь именно этого хочешь, вен Тейз? Этого и ничего другого! Чувствуешь себя практически всесильным, но даже такой малости не сможешь получить. И я расхохоталась.

Лицо вен Тейза буквально покрылось красными пятнами, так он опешил. Он даже с испугом оглянулся на дверь, будто ожидал увидеть там разгневанного вен Истро с мечом наголо, а то и с небольшой компактной гильотиной в руках. От этой мысли стало ещё смешнее, и я бы уже, наверное, не смогла остановиться, даже если бы сильно захотела. Из глаз брызнули слёзы. Я хохотала и хохотала, пока вдруг не ощутила удар по лицу.

Меня тут же отшвырнуло к стене, и я вдобавок приложилась о неё затылком, разом вспомнив о недавней головной боли. Скула тоже болела: вен Тейз бил кулаком, наотмашь, он и сейчас, вскочив, продолжал сжимать пальцы и тяжело дышал, но, кажется, понемногу успокаивался. Каких только чувств я не испытывала, глядя на этого мерзавца! Гнев, ненависть, презрение, горечь… Но это хорошо, это важно, это правильно – испытать напоследок как можно больше эмоций, положительных, отрицательных, приятных, невыносимых, любых! Оказывается, это тоже огромная ценность – способность чувствовать. Но хорошего понемножку. Сейчас я задам последний вопрос – и можно будет со спокойной совестью эту способность блокировать.

— Успокоилась? – прошипел вен Тейз, с которого разом слетел налёт даже издевательской вежливости.

— Понравилось? – парировала я, глядя на него с вызовом, хотя собиралась спросить совершенно о другом.

Вот уж кто точно бы не погнушался на месте Альдрига совершить насилие над рабыней и никогда бы не понял, как можно вместо этого подставить собственную спину под кнут.