Книга Беспощадная Игра, страница 57 – Джо Бреннер

И такой невыносимо уязвимой.

Я причинил ей боль.

Я делал это с самого начала, но никогда прежде не ранил её настолько глубоко.

Я отнял у неё нечто большее, чем девственность.

Я вырвал наружу её тайну и выставил перед целой толпой.

Сможет ли она когда-нибудь меня простить?

— Я ухожу домой!

На этот раз голос окончательно сорвался.

Её слёзы пропитали мою футболку. Мне казалось, будто они прожигают ткань и кожу, оставляя на мне следы нашего общего стыда.

— Тише, — прошептал я, закрывая дверь ногой.

Я подошёл к огромной кровати.

Утром я тщательно её застелил. Огненно-красное покрывало и пепельно-серые простыни по-прежнему лежали без единой складки.

Я никогда не приводил сюда девушек.

Обычно всё происходило внизу или в комнате Айзека.

И теперь присутствие Авивы в моём личном пространстве почему-то выбивало меня из равновесия.

Мне даже захотелось привести комнату в порядок ради неё.

Я подавил этот нелепый порыв и осторожно уложил её на кровать.

Она тут же попыталась подняться.

Я остановил её, забрался следом и притянул к себе.

— Хотя бы дай мне одеться.

— Нет.

От неё пахло яблоками и мёдом.

Я уткнулся лицом в её растрёпанные волосы, жадно вдыхая знакомый аромат.

Она была такой тёплой, мягкой и настоящей в моих руках.

— Вот зачем я здесь, да? — тихо спросила Авива. — Чтобы ты снова мог меня трахнуть. Чтобы ещё сильнее унизить.

Её голос звучал мертвенно устало.

— Ну давай. Трахни меня. Унижай. Какой у меня выбор? Ты ведь всё ясно дал понять, Джек. Ты победил.

Но я не победил.

Я уже не понимал, что вообще означает победа.

У Авивы был шрам, о существовании которого я даже не подозревал.

Я не знал, откуда он взялся. Не знал, почему она так отчаянно его скрывала.

Я слишком многого о ней не знал.

А ведь обычно я знал всё.

— Принцесса… — начал я.

И замолчал.

Что, чёрт возьми, я собирался сказать?

«Прости» было бы неплохим началом.

Но слово застряло в горле.

Авива отвернулась и уткнулась лицом в подушку.

Не зная, что делать, я поднялся и достал из мини-холодильника несколько бутылок воды.

Поставил их рядом с ней, снова лёг и осторожно погладил по волосам.

— Что я могу сделать, чтобы тебе стало легче? — спросил я.

Меня бесило отчаяние, прозвучавшее в собственном голосе.

— Оставь меня в покое.

Три простых слова пронзили меня словно нож.

Но оставить её одну было последним, чего я хотел.

Только не сейчас. Не после того, что я натворил.

Видеть её такой разбитой было невыносимо.

— Только не это, — ответил я. — Скажи, что я могу сделать, оставаясь рядом.

— Ничего, — пробормотала она в подушку.

Её голос звучал так же надломленно, как я себя чувствовал.

— Ты ничего не можешь сделать, чтобы мне стало лучше.

После этого она замолчала.

Я гладил её по спине, пока она плакала, и чувствовал себя совершенно потерянным.

Я ненавидел себя так же сильно, как она ненавидела меня.

Возможно, даже сильнее.

Наконец рыдания стихли.

Дыхание Авивы постепенно выровнялось.

Я ещё долго держал её в объятиях, пока не убедился, что она уснула.

Мне отчаянно требовался воздух. И выпивка.

Хотелось вырвать себе волосы.

Я не желал оставлять её, но больше не мог лежать здесь, наедине с собственными мыслями.

Поцеловав Авиву в лоб, я с трудом выдавил:

— Прости, принцесса.

Затем вышел и закрыл за собой дверь.