Книга Беспощадная Игра, страница 80 – Джо Бреннер

Ее тело сопротивлялось моему медленному проникновению. Оно хотело, чтобы я ушел, так же как и его владелица. Но это было неправильно. Теперь я был его владельцем. Теперь я был ее хозяином. И, как и Авива, ее задница в какой-то момент перестанет сопротивляться мне, обнаружит, как приятно поддаваться мне.

— Никогда, — простонала Авива, прижавшись к трусикам.

Сначала я подумал, что она говорит «нет», но потом понял, что это я сказал вслух. Я был так увлечен тем, как приятно было быть внутри ее сладкой, узкой задницы, что потерял контроль над своими словами.

Ну, ладно.

Она могла бы услышать и остальное.

Сжимая ее бедро, чтобы удержать на месте, я рассказал ей все свои мысли, неважно, насколько они были грязными или жестокими, нежными или уязвимыми. Я сказал ей, как хорошо она себя чувствовала, как горячо, как туго.

Как ее попка сжимала меня так сильно, что было почти больно.

Как я даже не вошел в нее полностью, а уже хотел кончить.

Как я собирался наполнить ее шлюшную попку таким количеством спермы, что она будет вытекать из нее несколько дней.

Как все будут чувствовать ее запах и точно поймут, что произошло — и что ей это понравилось.

Как было очевидно, что ей это понравилось, моей маленькой шлюшке; Я слышал это в ее стонах, чувствовал в том, как дрожало ее тело, видел, как ее киска становилась всё влажнее, чем глубже я входил.

Как осознание того, что я был первым здесь, доставляло мне такое удовлетворение, что я не мог выразить это словами, только чувство в костях и груди, чувство, которое навсегда поселилось во мне.

Как я буду последним человеком, которого она когда-либо почувствует здесь. Как я убью любого, кто даже попытается.

Как я не мог себе представить, что когда-нибудь буду трахать кого-то еще, после того как я имел ее.

Как она была для меня единственной.

Я почти не осознавал слов, которые говорил ей. Я слушал ее стоны, а не бессмыслицу, вырывающуюся из моего рта.

Наконец, я достиг дна, мои яйца уперлись в ее киску.

— Ты моя, ты гребаная лживая вороватая красивая блестящая сладкая идеальная маленькая сучка, — сказал я ей на одном неглубоком вздохе. Мне нужно было больше, я хотел толкаться, чувствовать ее обнаженную кожу на своей. Я сорвал с себя худи и футболку, не обращая внимания на то, где они упали, чтобы прижать свою грудь к ее спине.

Я вырвал трусики из ее рта, потому что мне нужно было слышать ее, когда я вытаскивал член и снова входил в нее.

— Я ненавижу тебя, — проговорила она, издавая гортанный стон.

Я поцеловал ее шею, заставив ее замолчать. — Я знаю, принцесса, я знаю. Я тоже тебя ненавижу.

— Я ненавижу то, как сильно я тебя хочу. То, что не могу выбросить тебя из головы. То, что ты так глубоко проник в мою душу, что я боюсь, что никогда не смогу тебя выкинуть. Я ненавижу то, что когда ты меня отпустишь, ты все равно будешь преследовать меня вечно, и я ненавижу то, как сильно я всегда буду желать, чтобы ты оставил меня.

Ее слова наполнили меня триумфом, доказав, что я не одинок в этой безумной одержимости, в этой потребности быть рядом с ней навсегда. Я погладил ее волосы.

— Я никогда тебя не отпущу.

Я отпустил ее, переместив одну руку, чтобы обхватить ее мягкий живот. Другой рукой я проследил по шелковистым завиткам, покрывающим ее киску, пока не достиг ее клитора. Начав поглаживать ее клитор восьмеркой — символом вечности — я продолжил толкаться, ускоряя темп, чтобы соответствовать ее гортанным стонам, пока она боролась с веревками вокруг запястий и джинсами вокруг лодыжек. Боролась и проигрывала.