Книга Фиктивная семья для Айсберга, страница 42 – Лина Каро

Я ведь не выдержу еще одного раза. Еще одного мужчину, который сначала смотрит вот так, а потом говорит «надоела». У меня внутри и так живого места нет.

Испугавшись собственных мыслей, я невольно отстраняюсь.

Марк тут же замирает. Его ладонь еще касается моей щеки, но ближе он не наклоняется. Смотрит мне в глаза, словно пытается понять, что происходит, и медленно убирает руку.

От этого простого движения мне вдруг становится невыносимо.

Нет! Я не хочу, чтобы он уходил. Не хочу снова оставаться одна со своими страхами, с мыслями о Диме, о Кристине, о том, что будет завтра. Хотя бы сейчас я хочу перестать бояться и почувствовать себя женщиной, которую желают, к которой тянутся и которую не отталкивают.

И я сама делаю шаг к нему. Поднимаюсь на цыпочки, обнимаю его за шею и касаюсь губами его губ.

На долю секунды Марк замирает, а потом обхватывает меня за талию и притягивает к себе, и меня словно подхватывает волной.

Сколько раз за эти дни я представляла этот поцелуй и сколько раз запрещала себе даже думать о нем! Но каким он окажется на самом деле, представить не могла. Марк целует меня так, будто и сам слишком долго сдерживался. Руки крепче сжимают меня, я чувствую, как напряжено его тело, и отвечаю с такой отчаянной жадностью, что сама себя не узнаю.

Где та Ксения, которая минуту назад собиралась бежать и боялась совершить самую большую ошибку в своей жизни? Не знаю. И знать не хочу.

Дальнейшее я помню плохо, какими-то яркими разрозненными вспышками.

Как мы целовались и никак не могли оторваться друг от друга. Как поднимались по лестнице и останавливались на каждом шагу, потому что Марк снова притягивал меня к себе. Темный коридор, дверь его спальни, едва различимые очертания мебели и его запах, которым здесь, казалось, пропитано всё.

Помню его руки, губы, горячую кожу под моими ладонями. Помню, как удивлялась, сколько страсти скрывается в этом сдержанном, почти неприступном человеке, и как он смотрел на меня, будто впервые позволил себе забыть обо всех своих правилах. И я забывала вместе с ним: о том, что он мой начальник, что между нами договор, что еще совсем недавно я была замужней женщиной и отчаянно пыталась спасти свою семью. В ту ночь не существовало ничего, кроме нас двоих.

Я и не думала, что после всего пережитого смогу снова кому-то довериться и позволить себя обнять, не ожидая, что через минуту меня оттолкнут. А к Марку хотелось быть ближе, еще ближе, насколько это вообще возможно. Впервые за долгое время я чувствовала себя не брошенной женой и не испуганной матерью, которой некуда идти, а просто женщиной. Любимой ли? Не знаю. Но желанной — без всякого сомнения.

А потом я лежала, уткнувшись лицом в его плечо, и тихо плакала. Не от обиды и не от боли: просто внутри было столько нежности, что я не знала, куда ее деть. Хотелось обнять его крепче, спрятаться от всего мира и остаться здесь, в этой теплой комнате, где всё пахло им. Не думать о том, что будет утром, не вспоминать, кто мы друг другу и почему оказались под одной крышей. И уж тем более не спрашивать себя, не совершила ли я чудовищную ошибку.

Марк почувствовал мои слезы. Чуть отстранился, приподнял мое лицо за подбородок и долго смотрел на меня, потом осторожно вытер большим пальцем мокрую щеку и поцеловал в губы. Я закрыла глаза. Он снова прижал меня к себе, устроил мою голову у себя на плече и накрыл нас одеялом.