Книга Фиктивная семья для Айсберга, страница 47 – Лина Каро

Сердце обрывается. Перед глазами мгновенно встают осколки хрусталя и перепуганная дочка посреди гостиной. Накинув кофту, я бросаюсь в коридор, уже готовая звать ее во весь голос, и вдруг слышу из кухни звонкий детский смех. Выдыхаю так, что подкашиваются колени, и иду на звук.

И застываю в дверях.

Марк сидит за столом в простом сером свитере, без пиджака и галстука, с чашкой кофе в руке. Даринка устроилась напротив на высоком стуле, болтает ногами и что-то увлеченно рассказывает с набитым ртом.

— Мама! — она радостно машет мне ложкой. — Дядя Малк сегодня не лаботает!

Марк поднимает глаза, и внутри у меня всё вспыхивает. Никакого холода. Он смотрит так, будто помнит каждую секунду этой ночи, и не собирается делать вид, что ее не было. Только Даринка сидит между нами, и мы оба держимся.

— Ты разве не едешь в офис? — спрашиваю я, и голос звучит чужим.

— Нет, — спокойно отвечает он и делает глоток кофе. — Отменил. Нам нужно подготовиться к вечеру.

— Подготовиться?

— Ты сама говорила, что мы ничего друг о друге не знаем. Вот и узнаем. У нас целый день.

Взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем нужно, и щеки заливает жаром. Я поспешно отворачиваюсь к кофемашине.

Этот день я запомню надолго.

Мы сидим в гостиной на ковре, и он задает мне самые простые вопросы: какой мой любимый цвет, что я ненавижу в еде, где выросла, как зовут маму. Потом спрашиваю я и узнаю, что он терпеть не может оливки, в детстве мечтал стать летчиком, а шрам на левой ладони у него от падения с велосипеда.

— Как мы познакомились? — спрашиваю я.

— В офисе. Ты принесла мне кофе, — без запинки отвечает он. — И он был нормальный.

— И ты сразу влюбился?

— Нет, — Марк чуть заметно усмехается. — Сначала ты перепутала мне билеты.

Я фыркаю, и он тоже улыбается, по-настоящему. Мне вдруг становится так легко, будто мы знакомы сто лет.

Даринка всё это время крутится рядом: таскает Марку игрушки, требует строить башни, а потом забирается к нему на спину и командует: «Но, лошадка!» И он, кажется, совсем не против. Огромный, серьезный, ползет по ковру на четвереньках, а сверху восседает моя дочь и хохочет на весь дом. Смотрю на них, и что-то сжимается в груди.

Обедаем втроем за большим столом, и Марк без единого слова съедает мой суп. Потом Даринка засыпает на диване, а мы садимся на разные концы гостиной и делаем вид, что читаем.

Я то и дело ловлю на себе его взгляд. Он даже не пытается его отвести, не делает вид, что смотрит в окно или в телефон, а смотрит прямо на меня, спокойно и внимательно, будто изучает что-то очень важное. А я, как дура, краснею и утыкаюсь в книгу, которую держу вверх ногами.

Нельзя, Ксения. Это была всего одна ночь. Он из другого мира, через пару дней всё закончится, и ты уедешь. Не смей.

Но тело не слушается. Стоит ему пройти мимо, задеть меня плечом или подать чашку, коснувшись пальцами, как внутри всё вспыхивает.

Ближе к вечеру я наконец решаюсь задать вопрос, который мучает меня с утра.

— Марк… А как быть с Даринкой? — тихо спрашиваю я, пока дочка возится с зайцем в другом конце комнаты. — Ей ведь, наверное, нужно будет при Хартмане… называть тебя папой?

Он долго молчит, глядя на мою дочь.

— Нет, — наконец говорит он. — Не будем ее об этом просить.

— Но как же легенда?