Книга Волчий клан – 4, страница 17 – Валерий Муллагалеев

Третьяк послушно передвинул голову к соседнему тому.

— Калиныч, — сказал я.

— Секунду, Лютиков, я занят.

— Калиныч, блядь!

По кристаллу кварцума прошла сиреневая волна, словно Челищев недовольно поморщился.

— Ну что ты орешь? Это библиотека, веди себя культурно.

Я подошел к ним широкими шагами, и рука у меня зудела от желания взять кристалл и приложить его о ближайшую полку. А лучше — о глиняную башку Третьяка.

— Георгий Владимирович… — начал Третьяк.

— С тобой потом поговорим, — отмахнулся я, обхватил куб кварцума и повернул Челищева лицом к себе. — Мы решили, что ты сбежал!

— Куда, зачем? — невинно спросил Челищев, словно алкоголик, застигнутый в рюмочной.

— Не беси меня.

— Лютиков, ты поражаешь меня своими инсинуациями. Я лишь отлучился почитать, пока вы все дрыхли.

— Ты снял с поста нашего часового! — сказал Игорь.

— Да я вас умоляю, — сказал Челищев, — тут кругом ни души. Я лишь попросил отнести меня в библиотеку, а он… не смог отказать.

— Не знаю, что на меня нашло, — виновато сказал Третьяк. — Сударь был очень убедителен и убедил меня не тревожить ваш сон. Я думал, мы быстро.

Я медленно выдохнул. Третьяк под моим влиянием стал самостоятельным и смог выйти из повиновения Аскольду, но его самостоятельность вышла боком. Разумный, но наивный, как деревенский увалень. Неудивительно, что языкастый Челищев его легко уболтал на прогулку.

— Третьяк, — сказал я. — Ты поступил нехорошо. Больше так не делай.

— Не буду, — виновато опустил голову он.

— Я командир отряда, и в таких вопросах советуйся со мной. Этот сударь, — кивнул я на Челищева, — оказался в кристалле не просто так, а за дело. Он злой, нехороший человек. Неизвестно, что он мог наворотить.

Я задумался.

Челищев ведь и правда мог. Он умудрился завербовать голема и покинуть отряд. Ничто не мешало ему уйти так далеко, чтобы мы его не нашли, не говоря уже о том, чтобы навредить нам. Вместо этого он попросил отнести себя к книжкам.

— Я же говорил, — сказал Челищев, будто прочитав мои мысли. — Я говорил это дюжину раз, но ты, гибрид волка и олуха, не можешь понять простую истину. Меня интересуют только знания. Не власть, не сила, не месть, не душевные метания — знания.

— Может, оставить тебя здесь навечно? — сказал я. — Будешь подпирать книжную полку.

— Угрожай сколько хочешь, Лютиков. Я мертв. Мне на все насрать.

Я вздохнул. Ситуация сложилась, конечно, дурацкая, но теперь Челищев на практике доказал, что говорил правду. Он перестал быть чернокнижником с амбициями захватить мир, перестал быть человеком. Не прям чтобы радостная новость, но это было явно лучше того, что мы успели нафантазировать.

Одно меня настораживало.

— Как ты вообще узнал, что здесь библиотека? — спросил я. — Ты весь день был в рюкзаке.

Челищев хохотнул.

— А я вас постоянно подслушиваю, — сказал он с гадким самодовольством, словно признавался в подглядывании за купанием барышень. — Корнилий зачитывает вывески и указатели. Делает он это с дурацкими фонетическими ошибками, но со словом «вивлиотики» справился. Вот я и счел, что настал мой час.

— И что ты читаешь? — спросил я, глядя на корешки книг на полке. Заголовки были на аркадийском.

— Между прочим, изучаю тему, которую мы затронули с Корнилием, — ответил Челищев и обратился к Рюмину: — Мальчик мой, затуши сигарету, ты в библиотеке или где? А после обрати внимание на раздел, где мы находимся. Мы здесь не случайно.