Книга Волчий клан – 4, страница 27 – Валерий Муллагалеев

А Аскольд засмеялся.

Он ощутимо расслабился, вздохнул полной грудью. Даже его глаза перестали быть воспаленными от недосыпа и стали похожи на безупречные кристаллы.

— Я и не думал, что осилю взрослого змия, — сказал он самодовольно. — Хотел для начала забрать силу детеныша…

Он не договорил и снова сорвался на хохот.

Зеленый отлив на чешуе змия начал уходить.

Он тускнел, и под ним проступала серая, мертвенная, пыльная поверхность. Змий рванулся назад — и не смог. Он бил лапами, вспарывая камень, мотал башкой, а дрожащая нить тянулась и тянулась.

Аскольд менялся.

По его бледной коже, от шеи вниз, по груди и рукам, пошел рисунок. Тонкий, сетчатый, похожий на прожилки в мраморе.

— Он забирает его силу, — выпалил Рюмин, наконец нашедший ответ.

Но это было уже и так всем понятно.

— Я получу власть, которая и не снилась моему отцу! — воскликнул Аскольд. — Глупый старик, лелеющий свое жалкое графство. Мы должны править Державой. Миром, блядь! Я — буду!

— Как такое возможно? — ахнул Терехов.

— Змий — магическое существо. Он средоточие всех стихий, — сказал Рюмин, как будто это всё объясняло.

Змий, словно услышав и поняв намерение Аскольда, зарычал. Глухо, с ненавистью. Я знаю толк в рыке, и услышал в нем особые нотки. Это была злость не просто на врага, а на предателя.

Змий распростер крылья, привстал на передних лапах. Затряслась земля. Всколыхнулась магма и вышла из берегов, пустив внизу среди камней огненные ручейки.

Откуда-то со свода сорвался огромный камень — аккурат над нашими головами и Аскольдом.

Аскольд заметил это и разбил камень мановением руки. Прямо в полете тот обратился мелким щебнем и осыпался на нас градом.

— Что будем делать? — шепнул мне Игорь.

Я перевел взгляд на Аскольда. Он казался уязвимым… Но если он отпустит змия, то тот порешит и нас.

Аскольд почувствовал мой взгляд, и он ему не понравился. Аскольд топнул ногой, и в тот же миг между ним и нами пролегла глубокая трещина. Камень осел и съехал вниз на десятки метров. Аскольд остался на каменном выступе один.

— Вам выпала честь, — прогремел Аскольд. Голос у него изменился. Стал глубже и как будто звучнее, будто говорили в пустой каменной зале. — Вы первые увидите преображение.

— Ты же убиваешь своего змия, — сказал я.

— Разумеется, убиваю! — весело ответил он. — А вы что думали? Что я собирался его приручать?

— Твой отец…

— Мой отец трус. Он боится правды. Он хотел выращивать змиев и дрессировать их. Херня. Любой поводок рвется. Значение имеет только собственная сила.

От этих слов Ядро шевельнулось в моей груди — как тогда, когда я напал на след разгадки лунного молчания.

— Каменские не были всадниками, — сказал Аскольд. — Это позднейшая ложь, ее вписали в хроники при Третьем Императоре, когда наша династия пала. В Героический век мы не ездили на змиях.

Он выдержал паузу.

— Мы ими были.

Некоторое время был слышен только рев умирающего змия.

— Змиевластие — это не власть над змием, — продолжил Аскольд. — Это власть змия.

Он поднял руку, разглядывая проступивший на коже каменный узор с нежностью, с какой смотрят на первый снег. Он стал выше, его плоть бугрилась, на спине проступил гребень!

— Я не собираюсь возвращаться домой сыном губернатора. Сын губернатора — это должность. Это очередь: подождать, пока папа умрет, получить губернию, кланяться Императору. Говно, а не жизнь.