Книга Волчий клан – 4, страница 43 – Валерий Муллагалеев

Маги правят Державой, но против волколаков слабы из-за нашей антимагии. Для этого они держат специальное подразделение воинов со сталью и серебром. Палаши, ловушки, собаки… Воины с хорошей выучкой способны справиться с волколаком, особенно превосходящим числом. Такие вот «камень-ножницы-бумага».

Инесса была права: против меня что-то назревает. У меня была мысль сразу заехать к Каменскому в Камск, но сначала нужно проверить, как дела в моих Красных Родниках. Каменский подождет — пусть проведет лишнюю неделю в счастливом неведении о своем сыне.

В Пригорье мы приехали в полдень, а вечером нас ждала пересадка на узкоколейку до Красных Родников. В гости к Свиридову вместе с Рюминым я по понятным причинам тоже не собирался.

Но судьба, как обычно, имела свои соображения.

Пригорье почти не изменилось. Та же привокзальная площадь, то же кирпичное здание вокзала. Сейчас было солнце, но после вчерашнего дождя площадь покрывали лужи, и люди ходили в галошах.

Изменение тут было одно, но большое.

Половину площади занимал военный лагерь.

Ровные ряды палаток, коновязь, дымящая полевая кухня, часовые у входа. Солдаты слонялись по площади, покупали пироги, хорохорились перед местными девчонками.

Мы выгрузились. Третьяк выволок наши вьюки — все разом, потому что для него это была не тяжесть.

На нас обратили внимание.

Двухметровый глиняный парень, покрытый чешуйчатым узором, с белым кристаллом в левой руке — зрелище сопоставимое с приездом ярмарки. Пока Третьяк ехал в вагоне, всё было терпимо. А на перроне он выпрямился во весь рост, взвалил на плечо два вьюка и пошел за мной, шлепая по лужам.

Была у меня мысль нарядить Третьяка в человеческую одежду и надвинуть ему шляпу на лицо, но… я не привык прятаться и привыкать не собираюсь. Здесь моя земля, пусть даже это пока клочок, захолустная волость.

Толпа расступилась. Кто-то ахнул. Баба выронила корзину и указала на нас пальцем, беззвучно открывая рот. Мальчишка заорал от восторга и побежал следом, за что получил от матери по затылку.

— Инкогнито, — сказал Рюмин. — Знаешь такое слово, Лютиков?

Мы пошли покупать билеты до Красных Родников.

Через четверть часа к нам подошли. Их было шестеро: исправник и пятеро городовых. Чуйка молчала, вместо нее у меня возникло дежавю. В начале моего пути в Пригорье меня тормознул Свиридов с полицейским нарядом — так и познакомились.

Исправник оказался невысоким суетливым господином лет сорока, с редкими усами и цепким взглядом. Он подошел, козырнул и осведомился, с кем имеет честь.

Я предъявил бумаги.

Он читал их долго — дольше, чем требуется, чтобы прочесть. И я, наблюдая за его лицом, заметил интересную вещь.

Исправник никак не реагировал на мои баронские регалии и экспедиционные бумаги, не удивлялся. Он сверял данные, прекрасно зная, кто перед ним.

— Барон Георгий Владимирович Лютиков, — проговорил он с непонятным удовлетворением. — Прибыли, значит.

— Прибыл.

— А что это у вас такое? — Он ткнул пальцем в Третьяка.

— Это голем.

— Да что вы говорите? — сказал исправник. — Магическое, стало быть, существо. Позвольте документы на владение.

Ага, документы на голема, которого я выкопал из норы песчаного пса за тридевять земель отсюда.

— Его зовут Третьяк, и он официально состоит в экспедиции графа Каменского, — сказал я чистую правду. — Так что задайте свои вопросы графу.