Книга Волчий клан 3, страница 30 – Валерий Муллагалеев

— Ты здесь гость, а не хозяйка, — сказал я. — Если еще раз сунешь свой нос в мои дела, то о тебе больше никто никогда не услышит.

— Я из влиятельного рода, Лютиков! Ты смеешь мне угрожать⁈

— Да. Тебе и всему твоему роду. Если потребуется, я позабочусь о том, чтобы он перестал существовать.

— Да кто ты такой?

Вместо ответа я поднял ее на ноги и, взяв под локоть, отвел к окну. Распахнул раму. В лицо ударил свежий ночной ветер, послышалось пение ночных пташек.

— Завтра в восемь подай в столовой завтрак, — сказал я.

— Я тебе не прислуга!

— Разумеется. Ты моя маг-куратор и персональная шпионка. Давай, втирайся в доверие, а то отдам твою жопку Кабачине.

С этими словами я толкнул ее.

Влада перевалилась через подоконник, взмахнув длинными ногами.

Увесистая задница перевесила, Влада кувыркнулась в воздухе и тут же взмыла на серебристых прозрачных крыльях.

— Порхай в свою комнату. Тебе рано вставать, спокойной ночи, — сказал я и закрыл окно.

Секунду она сверлила меня возмущенным взглядом, а потом сложила крылья, ушла под углом вниз. Вот теперь познакомились.

С минуту я смотрел в окно на ночь, которая при моем зрении казалась светлыми сумерками. На первом этаже хлопнула оконная рама, и все стихло.

— Подними меня, будь добр, — сказал Челищев.

Я поставил кристалл кварцума на место.

— Старый развратник. Продолжаешь соблазнять девок, — усмехнулся я. — Она ведь к тебе в гости пришла.

— Твое счастье, что про меня мало кто знает. Иначе здесь бы образовалось очередь из таких, как она. При жизни меня боялись, но завидовали. За моими знаниями могут охотиться, имей в виду.

— Имею.

— Славно ты ее отделал. Нет ничего лучше хорошей порки, вся педагогика зиждется на ней. Честно, я удивлен, что она работает на канцелярских.

— Почему?

— Насколько я помню, ее род всегда стоял особняком от подковерных махинаций. Верные имперские лизоблюды.

— Полагаешь, она соврала?

— Хрен ее знает, Лютиков. Я в людях не разбираюсь, поэтому априори считаю, что они никогда не говорят правды. Либо врут, либо ее просто не знают. Людишки далеки от истины и так же далеки от правды, так чего же от них ожидать, э?

— Кстати, что за магию она к тебе применила?

— Это их школы зачарования. Сканировала меня на предмет скрытых свойств.

— И как?

— Никак. Я не артефакт, а пульсирующее сознание. Но она бы выявила это довольно скоро, ты рисковал, дав ей начать.

— А она случаем не увлекается чернокнижием? Я подумал было, что она твоя бывшая ученица.

— Магия Воздуха не имеет темной стороны. Я тебе больше скажу, Лютиков, нет никакого чернокнижия и белокнижия. Это выдумки седобородых импотентов из Магического Сената. Есть магия и умение с ней работать.

— Насколько я знаю, критерий черной магии в том, что она в больше мере разрушает мир. Как и самого владельца.

— Ха, чувствуется влияние Навьяра. Ты успел с ним познакомиться в Бездне, не так ли?

— Он говорил, что пытался тебя образумить.

— Забавно. На самом деле он прав! Магия разрушает основы мира.

Я хмыкнул.

— Чего же ты продолжал гадить, раз согласен с этим?

— Я тебе больше скажу: я создал концепцию Арену, чтобы поддерживать баланс Ярости в мире.

— Поясни…

— По моей теории, Ярость — это метафизическая кровь мира. Грубо говоря, магия разрушает мир, а Ярость его оздоравливает. Уничтожь всех волколаков — и мир крякнет. Волколаки должны жить, причем сражаться и побеждать. Но Ярость неразумна, она не видит разницы, на арене они или у власти. Мой проект состоял в том, чтобы создать множество арен по всей Державе. Так что я очень даже послушал древнего Навьяра.