Книга Волчий клан 3, страница 60 – Валерий Муллагалеев

Привратник поправил манжеты пальто и размял пальцы в перчатках. Браться за лопату, конечно, нужды не было. Он простер ладони вперед.

Эфирные щупальца потекли вниз, к утрамбованным комьям земли. Привратник пошевелил пальцами, и щупальца погрузились в землю, обхватили лежащий в глубине гроб, потащили наверх.

Земля вспучилась, треснула. В просвете показались грязные доски. Привратник вытащил гроб целиком и поставил на край могилы. Одно из щупалец сковырнуло крышку.

Привратник придирчиво поправил манжеты пальто и подошел к открытому гробу.

Это безусловно был барон Смольский: точнее, его верхняя и нижняя половины, сложенные вместе.

Привратник приложил к носу белоснежный платок, надушенный духами, и склонился, разглядывая тело.

Минуту спустя он записал в блокноте: «Труп недельной давности. Смертельное ранение нанесено серпом ветра, магом Воздуха не ниже третьего ранга.»

М-да, недолго ему довелось посидеть в своем кабинете и насладиться привилегиями нового звания. Придется взять на себя часть оперативной работы и навестить Лютикова в его Красных Родниках, пока враг не сделал свой ход.

И кто этот враг? Род Громовых? Законопослушные столичные аристократы, далекие от интриг: учатся в Университете, гуляют на балах, получают монету со своих земель. Надо подать заявку на их проверку.

Вероятно, кто-то стоит за Громовыми.

Сознательно атаковать сотрудника Канцелярии мог либо сумасшедший, либо кто-то уверенный в своих силах. Даже если Владислава не знала, что Смольский работает на Канцелярию, он всё равно был официальным маг-куратором, посланным Магическим Сенатом…

Привратник набросал план действий и захлопнул блокнот.

Постоянный стук колес стал таким же незаметным, как дыхание.

День ото дня местность за окном поезда неуловимо изменялась.

Если между первым и, скажем, третьим днем разительных отличий не наблюдалось, то при сравнении первого дня и десятого, было заметно продвижение на юг. Черноземные равнины и густые леса сменились степью, небо стало будто выше.

Бескрайнее море высокой травы прогибалось под порывами ветра, словно тот поглаживал степь исполинскими ладонями, пропуская стебли между пальцами. На дорогах же ветер закручивал вихрями коричневый песок. Деревья здесь стали ниже и тоньше, шелестели жесткой листвой.

Несколько дней пути мы наблюдали у горизонта горный хребет со сточенными вершинами, на которых искрился снег. Казалось, хребет будет маячить в окне всю дорогу, но поезд миновал и его, увлек нас еще дальше на юго-восток.

Днем сквозь щелочку в окне теперь струился сухой горячий воздух, а по ночам снаружи веяло леденящей прохладой.

На одной из остановок к вагонам поезда ломанулись местные: загорелые и в соломенных шляпах. Они двигались со стороны бахчи — толкали перед собой тележки, полные арбузов. Особо прыткие вырвались вперед, неся арбузы в руках.

Когда двери поезда открылись, в вагон ворвался базарный гвалт. Я вышел среди прочих и вернулся в наше купе с двумя спелейшими арбузами под мышками. Игорь приветствовал меня хищным возгласом. В его руке возник длинный нож, блеснула белозубая улыбка.

Арбузная мякоть оказалась яркой и сахаристой, хрустела на зубах и тут же таяла во рту освежающей сладостью. Хоть и не мясо, но, думаю, такой арбуз понравился бы даже Ядру Ярости, но, увы, оно продолжало находиться то ли в спячке, то ли в оцепенении.