Книга Волчий клан 2, страница 20 – Валерий Муллагалеев

— Ты, главное, тут не помри, — сказал я, когда мы обсудили все возможности и условные знаки, которыми можем при необходимости обменяться. — Хитри, рассказывай небылицы, тяни время. На этой неделе мы отсюда свинтим.

— Хотелось бы верить. Меня тут все равно в живых не оставят. Отправка на Арену — это лишь отсрочка. За порох положена виселица.

Я похлопал его по плечу.

— На положено хуй наложено, так у нас в армии говорят.

Репей ухмыльнулся в бороду, а я продолжил:

— Не раскисай, дружище. В подполье потом развернешься. Кстати… — я задумался, стоит ли сейчас загадывать вперед слишком далеко.

— Чего?

— Ты ведь порох не в розницу толкаешь, а сотрудничаешь с кем-то, кто против магов?

— Не исключено, — осторожно проговорил Репей.

— Возможно, мне твои связи тоже пригодятся. А еще возможно, что в будущем с торговли порохом снимут запрет.

Репей хохотнул, а когда понял, что я говорю серьезно, вгляделся в мое лицо неверяще.

— С чего это вдруг, Георгий?

— Ничто не вечно. Мы обсудим это, когда выберемся. Только имей в виду, что тогда ты уже не сможешь отмалчиваться и расскажешь мне все. Как и я тебе.

— Если ты нас вытащишь, то я готов полностью посвятить тебя в свои дела, Георгий. Я и без того твой должник, ты уже спасал меня.

— То не считается, — отмахнулся я с клыкастой ухмылкой. — Ты же мне шикарные темные очки подогнал, забыл?

Репея увели из карцера первым. Для него-то карцер и был наказанием, а для меня — лишь комнатой ожидания перед настоящей пыткой.

Было холодно. Превратиться в мохнатого волколака я не мог, потому что был в серебряных наручах, которые уже стали привычными за время, проведенное на Арене.

Наручи были похожи на те, что выдавали посетителям Канцелярии, и это наводило на неприятные мысли. Эти структуры действовали заодно, в крепкой государственной связке и согласно с идеологией магов, в которой волколакам отводилось незавидное место.

По сути, Арена и Канцелярия были крупными шестеренками одного механизма. Я оказался в особом положении только благодаря частным разногласиям при дворе.

Вельяминов хочет использовать меня в своих целях, моя же задача заключалась в том, чтобы быть не марионеткой, а песчинкой, из-за которой этот механизм заклинит. А что с ним делать дальше — разберемся.

По моим прикидкам, уже был поздний вечер, когда лязгнул засов, и дверь карцера открылась. На меня уставились взведенные арбалеты, послышался голос:

— Вылезай, Кусака. Пора на вивисекцию.

* * *

Меня отвели в особую палату. Она напоминала больничный кабинет и одновременно лабораторию алхимика. Мне вспомнилась комната Тиноватова, где стояли склянки со всякой мерзостью и пахло мертвечиной.

Здесь, правда, пахло иначе. От множества эфирных соединений свербило в носу, сквозь этот ядреный коктейль пробивался слабый запах крови, хотя ее видно не было. Кафельный пол чистый, операционный стол тоже.

Отдельной нотой звучал запах сладкого парфюма. Он исходил от мага, сидящего за письменным столом. Маг обернулся и, увидев меня, расплылся в улыбке. Я узнал Аверия Матвеева, арбитра Арены и двоюродного внучка графа Челищева.

Сейчас на нем был белый халат поверх богатого камзола.

— Молчаливый Кусака доставлен на вивисекцию, — доложил охранник.

— Попался, который кусался, — игриво проговорил Аверий. — Давайте этого красавчика на стол, и можете идти.