Книга Волчий клан 1, страница 116 – Валерий Муллагалеев

— По чести? Это будет самым лучшим решением в вашей жизни, Петр Сергеевич. Я вам рекомендую это сделать. Но сам я искренне надеюсь на второй вариант с покупкой газеты.

Я улыбнулся и вышел.

— И как вы это сделаете? Ха! — донесся до меня голос Петра Сергеевича.

У меня был план. За этим дурацким разговором я узнал все, что для него нужно.

— Э, служилый, дай закурить!

Я не поверил своим ушам. Какая до боли знакомая фраза.

До сих пор я шарашился по волостям и уездам, и в них чувствовался дух старинного для меня уклада жизни. Да, по сути деревня, но не наша — с дачниками и косматыми алкашами, — а исконная, где большие семьи, в которых всяк при деле, от урожая зависит жизнь, ценится ручное мастерство и умение стрелять дичь, а кузнец — молодец.

Все там друг друга знают, все на виду. За словами следят, репутацию берегут. В уездах жителей побольше, есть расслоение, но в целом атмосфера та же.

Но вот стоило мне оказаться в крупном губернском городе, как в комплекте с цивилизацией всплыли и ее отбросы.

Я отправился по адресу, где жил Алексей Скороход. Это был окраинный район Камска со старыми квартирными домами. Их явно построили наспех, как временное жилище для рабочих с рудника, да только нет ничего более постоянного, чем временное. Уже и от рудника остались пустые карьеры, а дома все стоят.

В этом районе обитала всякая рвань, срань и молодые таланты, пока не нашедшие место в жизни. К последним относился Алексей Скороход, а первые стояли передо мной.

Их было пять человек, появились они из-за угла, после того, как меня приметил щербатый мальчишка на шухере. Их настолько привлек мой дорогой дворянский камзол, что не смутил палаш на поясе.

— Не курю, — пожал я плечами.

Курить, кстати, иногда хотелось, но из-за волчьего обоняния это маленькое удовольствие покинуло мою жизнь. Двое нарочито ленивой походкой обошли меня со сторон.

— Здоровье бережете, ваше благородие? — ухмыльнулся тот, что был в обдрипаном пиджаке и в шляпе с короткими полями.

Шляпу он носил единственный из пятерых, словно корону. Все мужики были одинаково плюгавые, но подвижные и резкие от голода и холода. «На шарнирах», — говорили мы про таких ребят раньше.

— Я в гости пришел, — мирно сказал я. — Гуляйте.

— А чего это ты раскомандовался, служилый? У нас тут свои порядки. Коли в гости собрался, то заведено гостинцы раздать.

— Господин ты на балу, а в трущобах — по еблу! — добавил другой.

Все радостно заржали.

— Такие гостинцы у меня есть, — улыбнулся я.

Палаш я обнажать не стал.

Прописал прямой удар в челюсть тому, что стоял напротив. Получилось красиво: он не отлетел, а вздрогнул и свалился на землю. Остальные были к этому готовы, навалились скопом.

Я отскочил в сторону, выстраивая их в линию. Двое сразу столкнулись лбами и выругались.

Того, кто достал кинжал, я выбрал первым. Перехватил запястье, резко загнул — кинжал упал в грязь, и я тут же отшвырнул его сапогом. Дал локтем в шипящую от боли харю, толкнул обмякшее тело в объятья товарищей.

Ядро счастливо заверещало, как собака перед долгожданным выгулом, стало проситься наружу, скрести лапами, повизгивать. «Фу, нельзя, — скомандовал я. — Брось бяку, только когти марать». Оно недовольно заурчало, но потоки Ярости остановились.