Книга Волчий клан 1, страница 29 – Валерий Муллагалеев

«Я пришел забрать свое. И покарать предателя. Ты обманул меня».

«Это было просто. Ты сам хотел обмануться. Нет никаких стай, которые придут на выручку. Нас осталось слишком мало. Сейчас все средства хороши. Заложница остановит охоту».

Опыт мировой истории мне подсказывал, что это не сработает. Маги управляют Державой, а в волколаках видят угрозу своей власти. Это значит, что маги не остановятся никогда. Что бы ни сделали дикие волколаки — это станет лишь очередным поводом их истребить.

Объяснять это волколаку я не собирался, потому что жить ему осталось недолго. Он сделал то, что я не прощаю.

Волколак задрал морду и завыл. В глубине леса раздался ответный вой — одиночный и пока еще далекий.

Во второй форме я начал лучше понимать заложенные в вое смыслы. Сейчас прозвучали зов и обещание прийти. Подкрепление лишит меня даже тех ничтожных шансов на победу, что есть сейчас, поэтому я кинулся в бой.

Вцепиться ему в горло, пока он воет, я не успел — волколак среагировал мгновенно. Он оттолкнулся от валуна и встретил меня хуком в лицо.

Я пригнулся, над головой просвистели растопыренные когти, каждый из которых был длиной с кинжал. Оп-па! А это мне знакомо, дружок!

На дуэли с Клиновым мне помогла звериная суть, а в бою со зверем у меня все наоборот. Пора вспомнить старый недобрый бокс.

От следующий ударов я легко уклонился, работая корпусом и двигаясь в челноке. Волколак обескураженно зарычал.

Он был крупнее меня, мощные сухие мышцы позволяли ему двигаться быстро и проворно, но все же законы физики были на моей стороне. А когти и у меня острые!

Я сделал бросок, с упоением ощутил, как мои когти с треском рвут шкуру врага. Какой кайф! Из моей глотки вырвался рык.

Его руки были несоразмерно длинней моих, но размахивал он ими хаотично — даже не по-звериному, а как человек, превращенный в зверя. У меня легко получалось уклоняться и подныривать под удары, чтобы царапать его снова и снова.

Вот только добраться до головы или жизненно важных органов никак не удавалось, разница в размерах не позволяла.

Видя, что он уже порядком измучен и потерял много крови, я рискнул атаковать в живот. Там почти не было шерсти, и виднелись валики пресса.

Тут же я получил ответку, заставившую меня взлететь в воздух на десяток метров.

Я впечатался в ель и скатился по веткам вниз. На голову посыпались хвоинки. Рукав жакета повис лоскутом, на плече выступила кровь и напитала шерсть. Сломанные ребра кололи острыми вспышками боли.

Одним прыжком он оказался рядом. Я отпрянул — в сантиметре от носа щелкнули здоровенные зубы. Я воспользовался тем, что он близко и всадил когти ему в морду.

Волколак взвыл от боли, дернулся так, что меня отбросило и прокатило по земле. Ребра впились в бока, словно осколки стекла.

Он навис надо мной, единственный глаз горел как желтый прожектор.

В этот момент я распрощался с боксом и сделал то, что положено волку, — распахнул пасть и вцепился волколаку в горло.

Клыки с хрустом пронзили шкуру. Мой рот наполнился вкусом шерсти и крови с острым железистым вкусом.

Волколак зарычал от боли. Не способный укусить в таком положении, надавил мордой сверху. Хотел было всадить в меня когти, но я перехватил его лапы. Запястья мне было не удержать, потому схватил за когти, заломил пальцы.