Книга Волчий клан 1, страница 39 – Валерий Муллагалеев

Они всё прибывали, в круге света их было пятеро, в два раза больше копошилось поодаль.

Упыри наступали, двигаясь синхронно, словно ведомые одной волей, иногда даже шагали в ногу, как солдаты на марше. И только когда я вступал с кем-то в бой, у него просыпались невероятные рефлексы.

Я решил проверить свою догадку. Рискуя попасть под тяжелые, как бревно удары, я бросился в гущу упырей. Ударил одного, напоролся на блок, но тут же атаковал другого. Тот не отреагировал и получил по башке.

Я замахнулся на третьего, но ударил четвертого. По третий поднимал руки, четвертый стоял как столб. Точнее, груша для битья. Я беспрепятственно превратил его в кучку костей и земли.

То-то же! Упырей много, но кукловод один. Уловив суть, я принялся за дело с упорством дровосека. Топор крушил черепа, как арбузы, и высекал искры из вкраплений камней. Пот струился по моему лицу.

Заряженный Яростью, я двигался быстрее обычного человека, а атаки со спины чуял по сколыхнувшемуся запаху мертвечины, слышал, если кто-то подкрадывался исподтишка.

Поняв главную уязвимость марионеток, остальных я раскидал играючи.

Утерев лоб от пота, я опустил топор и подошел к Репею.

— Ну ты даешь… — проговорил тот, качая головой. — Честно скажу, я уж было струхнул, когда они всем скопом надвинулись. Странные твари.

— И не такие метели в харю летели! — сказал я, отдуваясь. — Без твоего топора я бы хрен что с ними сделал.

Репей довольно улыбнулся. Я облокотился на фургон и расслабил натруженные мышцы. Топор — это, конечно, хорошо, но утомительно.

Это оказался далеко не конец. Я глянул на холм и выругался.

Весь склон холма копошился, словно потревоженный муравейник. Земляные упыри шли сплошной толпой, топот тяжелых ног и хруст веток слились в единый шум. Их было несколько сотен.

Посреди толпы возвышалось чучело, слепленное из множества тел. Ростом оно было метров пять, глинистая земля приняла форму оплывших, но массивных мышц.

— Вот дерьмо, — сказал я.

Репей проследил за моим взглядом. Даже в ночном сумраке был виден масштаб надвигающейся атаки. Репей согласился с моей оценкой, добавив с десяток ругательств, половину из которых я слышал впервые в жизни.

— Придется превращаться, сказал я. Ты не пугайся, если что.

— Да уж переживу как-нибудь, — нервно хохотнул Репей. — Я даже не против, если ты превратишься в огнедышащего змия о трех головах или призовешь всех чудищ лесных!

Я оценил его прагматичность, но таких козырей у меня в рукаве не имелось. Прикинув расстояние до холма, я сказал:

— Встречу их там. Если они дойдут до тебя — отступай.

Репей посмотрел на меня угрюмо и промолчал.

Я отбросил топор, снял жакет и рубашку. Теперь уже не время таиться. Кто бы ни призывал эту толпу упырей, он идет ва-банк, и я отвечу тем же. Я сконцентрировался на Ядре, вкинул в него страстное желание порвать врага, обломать его планы.

Ядро вспыхнуло в груди со жгучей болью. Реки Ярости хлынули по жилам, корежа конечности.

Правую руку дернуло в сторону, кости заломило, кисть увеличилась вдвое, высунулись когти. Черные и острые. Импульс Ярости развернул меня влево, и с хрустом преобразилась вторая рука.

Тело выгнулось дугой — знакомую мясорубку боли я встретил на этот раз не криком, а глухим рычанием сквозь сжатые зубы. Мышцы затрещали, по коже побежал зуд.