Книга Новенькая, страница 16 – Валерий Муллагалеев

— Доставайте двойные листочки.

"И убирайте детей от экрана", – добавил он вполголоса, но с первой парты я все расслышал.

Таким образом я рассказал Новенькой о том, что думаю о ней, о ее прекрасной груди, о мужчинах и женщинах, о жизни и смерти. Я написал это просто так – не для олимпиады, не для учителя, не для диктанта. По большому счету, я писал даже не для Новенькой, а для самого себя, вот только теперь не в стол, а на публику.

После диктанта была большая перемена, и я сбегал до кулинарии, где обожрался вишневыми пирожками. Когда я вернулся, то не нашел своего рюкзака. Я негодующе обвел взглядом класс и наткнулся на Новенькую. Мой рюкзак лежал на стуле рядом с ней. Она внаглую пересадила меня к себе? Я подошел и сел за парту.

— Ты больше не обижаешься? – спросил я.

— Я не обижалась, – сказала она тихо.

— Все хорошо?

— Не-а.

— А что не так? Мы снова разговариваем и теперь сидим вместе… все супер!

Ее лицо оказалось в сантиметре от моего – глаза сверкали, улыбка обжигала.

— Тебе пизда! – сказала она с восторгом.

Прозвенел звонок, и Новенькая отпрянула, принимая позу истинной леди: спина прямая, голова приподнята, ресницы целомудренно опущены. Я любовался ее безукоризненно прямым носом и выразительной линией чувственных губ – такой профиль нужно чеканить на золотых монетах Атлантиды! Я знал, что она наблюдает за мной периферийным зрением, а в голове у нее вовсю вращаются адские шестеренки.

Внезапно я осознал: если я не смог догнать ее, то не смогу и убежать! С тех пор я и занялся бегом (но это меня не спасло).

Я отдернул руку, почувствовав, как запястья коснулась шариковая ручка.

— А ну-ка вернул обратно, – сказала Новенькая. – Я рисую знак.

— Что еще за знак? – спросил я с подозрением, уже понимая, что знак на мне будет нарисован неизбежно, тем или иным способом.

— Моя метка!

Весь оставшийся урок она что-то старательно рисовала на мне разноцветными ручками. (Когда я попытался подглядеть за процессом, меня постигла немедленная кара, потому я терялся в догадках.)

В какой-то момент Новенькая раздосадованно цокнула, плюнула мне на руку и принялась оттирать неполучившуюся часть рисунка. Я мужественно терпел, даже когда она пустила в ход ногти.

— Зацени, – объявила она.

Я уставился на запястье и озадаченно нахмурился, стараясь определить, что же она изобразила. Повертев рукой и так и сяк, я предположил, что вижу каркас трехмерного куба, половина граней которого состоят из дыма и плавно извиваются.

— Ну как тебе? Как думаешь, что это? – спросила Новенькая.

— Наверное, это что-то про сюрреализм или перемещение объекта из одного измерения в другое… А если смотреть только на жесткие грани, то похоже на свастон.

Она хихикнула.

— А что это значит? – спросил я.

— Секрет.

— Ну скажи!

— Не скажу.

— Ты сама не знаешь, да?

Новенькая улыбнулась и загадочно промолчала.

Постепенно рисунок стерся и смылся, но мне казалось, что метка Новенькой просто стала невидимой, и теперь мы связаны магическим образом: как Геральт и Йеннифэр, как Сид и Нэнси, как Чук и Гек.

Закладывая пороховой фугас в батарею на втором этаже школы, Жыжа и не догадывался, что запускает цепочку событий, в результате которых Новенькая засунет мне в рот ногу. Но обо всем по порядку.