Книга След Бремера, страница 144 – Валерий Муллагалеев

— Отец, я не знаю, как сказать…

— Что такое?

— Я решил не становиться историком или археологом. Я даже на закончил университет.

Теодор открыл рот. Голубые глаза похолодели, он непонимающе заморгал.

— Но что случилось? Как ты будешь жить без этого?

— Дело в том, что история, тем более, археология изучает внешнюю сторону событий и вещей. Как и любая наука вообще. Я же за это лето понял, что меня влечет не оболочка, а суть явлений, их смысл. Не знаю, кто я, но проводить раскопки или писать диссертации – не по мне.

Он не мог смотреть на отца, стыдно было смотреть и на Вереска. Но когда он поднял взгляд, Теодор улыбался. Грубым пальцами он промакнул глаза и сказал:

— Я так рад, что ты решился пойти своим путем! Продолжать мое дело – тоже хорошо, но личный выбор, как когда-то сделал я, – вот на что я надеялся. Диссертацию я допишу сам. С моим авторством ее примут с большим доверием, тем более тема предстоит щепетильная. Но скажи, чем хочешь заниматься ты?

Ноланд подумал и понял, что его работа уже начата.

— На протяжении всего похода я писал подробный дневник. Я оформлю его в виде документальных путевых заметок и опубликую. Так о наших исследованиях узнают не только ученые, но и все люди!

Теодор хлопнул Ноланда по плечу так, что заныли кости.

— Прекрасно! – воскликнул ученый. – Твоя книга будет подобна тем героическим историям, которыми ты зачитывался. А значит, ей будут зачитываться и другие. А скептики найдут подтверждение твоих слов в наших с Вереском научных работах! Тем временем сэр Арчибальд займется очищением ордена.

— Что ж, грядут большие перемены! – сказал Арчибальд.

— А Вереск оказался прав, – сказал Ноланд. – Тогда в мастерской Тидира мы говорили о поиске истины – вдруг найдем такой кирпич, что он будет отличаться от уже построенного порядка вещей. Так и произошло.

— И что это значит? – спросил Арчибальд.

— Значит одна часть людей будет бороться за старое, а другая – за новое, – сказал Вереск, поглаживая бородку. – О спокойствии можно забыть навсегда.

— Главное в эти неспокойные времена помнить, кто мы есть и что отстаиваем, – сказал Теодор.

— Истину! Какой бы она ни была, – поднял кружку с тоником Арчибальд.

Теодор кивнул и сказал:

— Нарекаю наш союз Братством сферы. Отныне каждый из нас будет стараться донести до людей увиденное в сфере, защищать и познавать открывшийся нам кусочек истины.

— Воистину, – сказал Ноланд.

— Воистину, – повторили остальные.

Торжественно выждав минуту, Теодор поднялся и сказал:

— А теперь, коллеги, прошу меня извинить, мне надо поговорить с сыном наедине.

Они остались вдвоем, и Теодор сказал:

— Может статься, что я останусь в Нааре на долгие годы. Быть может, на десятки лет. Вместе с тем ты доказал свою зрелость и самостоятельность, и я могу тебе открыть свою тайну. Может быть, ты уже и сам обо всем догадался…

Ноланд, Вереск и Арчибальд покинули сокрытую долину вместе и остановились в гостинице "Последний остролист" в Самородке. Вереск на пассажирской карете отправился через горы на восток, чтобы в ближайшем наарском городе сесть на поезд. Оттуда его ждала долгая поездка по всему Сандаруму в Мору. Перед отъездом лингвист сердечно обнял Ноланда и пожал руку Арчибальду. Условились вести переписку по мере продвижения дел и телеграфировать в случае важных событий.