Книга Стример, страница 98 – Валерий Муллагалеев

Мы сделали крюк через поля и вышли к Орму. Даже одиночный рыцарь Ордена Совершенства вызывал любопытство деревенских жителей, а уж появление на единственной улице двоих маршалов из небезызвестной службы спровоцировало настоящий ажиотаж. Рыбаки прекратили перебирать подвешенные на карнизах сети, плотники побросали молотки и топорики – все выбегали посмотреть на нас. Клерк с почты, конечно, разболтал сенсационные новости. Жители перешептывались и гадали, где же засел чернокнижник.

— Плохо, – сквозь зубы сказал Каролос, посматривая на столпившихся людей.

— Да-а, – протянул Ульрих Янсон. – Если слухи пронеслись по деревне, то чернокнижник, вероятно, настороже.

Мы прошли через деревню, и нам преградила дорогу компания мужиков. Крепкие загорелые руки сжимали вилы, топоры и багры. Каролос спокойно положил руку на рукоять кавалерийского пистолета (по дороге я спросил Ульриха, что за оружие в портупее у Каролоса, и тот охотно ответил).

Вперед выступил НПС шестого уровня с широкой кудрявой бородой, безрукавка обнажала бугры мышц. Рыбак поднял руку в мирном жесте и сказал:

— Мир вам, офицеры и сэр рыцарь. Понс Гарпун, к вашим услугам. Я собрал самых крепких мужиков, чтобы схватить чернокнижника. Это – кузнец, его удар свалит любого здоровяка. А мой гарпун бьет без промаха. Завалим большую рыбину, а? – Понс захохотал, к нему присоединились друзья.

— Нет, – сказал Ульрих. – Устав не допускает участие гражданского населения при аресте. Это опасно.

— Никто не боится! – воскликнул рыбак. – Вот увидите.

Каролос шагнул вперед и молниеносно ударил мужика кулаком в лицо. Понс Гарпун упал и остался лежать без сознания.

— Еще помощники? – спросил Каролос. Единственный глаз резко дергался, по-очереди заглядывая в лица собравшихся.

Люди стали угрюмо расходиться, кто-то поднял рыбака под мышки и оттащил к крыльцу ближайшей хижины.

Каролос уже шел к погодной станции, мы поспешили за ним.

— Это он не со зла, – объяснил Ульрих, складывая белесые брови домиком. – Просто навидался всякого. Лучше так, чем после ареста подсчитывать изувеченные трупы добровольцев и писать рапорт.

Я кивнул, вспомнив последствия заварушки, которую устроил де Кола.

У парадного входа башни мы остановились и перевели дыхание, восстанавливая запас сил до максимума. Доносился шум волн, ветер лениво покачивал флюгер на крыше, поворачивая стрелку вправо-влево, словно играл в считалочку. Ульрих постучал.

Дверь открыл Кельвин и захлопал глазами, увидев маршальские кители и сверкающие звезды на кожаных шляпах. Курительная трубка выпала у него изо рта и глухо стукнула об пол.

— З-здравствуйте, – сказал он.

— Где Фабиан Кульм? – мягко спросил Ульрих.

— Мам, пап? – неуверенно позвал Кельвин.

Из смежной с холлом комнаты показалась жена Фабиана и замерла в дверях, беззаботная улыбка слетела с губ. На лестнице раздался топот – ученый торопливо спускался. Правая рука Каролоса лежала на рукояти сабли, левой он достал из кобуры кавалерийский пистолет.

Фабиан увидел маршалов, глаза расширились, полностью заполнив стекла очков. Он посмотрел на меня и дернул уголком рта. Однако ученый продолжил спускаться твердым шагом и подошел к нам с непроницаемым выражением лица.

— Добрый день, офицеры. Выйдем наружу, кажется, вы смущаете мою семью.