Книга Психикон, страница 110 – Валерий Муллагалеев

— Без изменений.

— Без изменений, – эхом отозвался Кирилл, и вдруг его смутное беспокойство вскинулось и расправило огромные крылья, словно выжидавший в засаде монстр.

— Сердце! – воскликнул Кирилл. – Что будет с его кровеносной системой, если он очнется?

Вопрос повис в воздухе, словно гриб ядерного взрыва. Роджер выругался и снова побежал к врачам. Писатель с геймдизайнером схлестнулись в пылком диспуте, жонглируя философскими, мифологическими и литературными понятиями, бросаясь в мистику и экзистенциализм, призывая в свидетели языческих богов и современных ученых.

Кирилл понимал, что последнее слово – за ним, но что делать – не представлял. Он чувствовал себя хирургом, обнаружившего в разгар операции, что должен перерезать не сосуд, а провод от тикающей бомбы.

Ему на плечо положил руку Муллагалеев, он тяжело дышал, пальцы нетерпеливо комкали медицинский халат.

— Я считаю, – начал он и поправился, – мы с Сергеем пришли к выводу, что настоящий герой не имеет права покидать приключение, пока не завершит свою миссию.

— Какая еще миссия?

— А мы не знаем. Это его дело. Он зачем-то и почему-то оказался в этих обстоятельствах, значит, в этом есть какой-то смысл.

— Погодите-погодите. Вы что, против того, чтобы пациент вышел из комы?

— Но причем здесь я? – развел руками Муллагалеев.

— Ваша оболочка внедрения формирует часть Психикона и задает правила этой реальности. Если вы считаете, что герою, в смысле, пациенту не полагается выйти через эту дверь, то этого не произойдет!

— Я на вашей стороне и желаю Аркадию выздоровления, но при всем желании не могу согласиться с чем-то, что противоречит моей убежденности, – сказал писатель.

Кирилл потер виски. Как странно находиться в ситуации, когда мировоззрение буквально формирует реальность. Как же переубедить писателя за считанные минуты?

— Нет, – вклинился Дедалов с необычным для него напором, – я уверен, что мифологические правила в данном случае сильнее, чем мнение отдельного человека!

— Снова мифология! – воскликнул Кирилл.

— Да нет же, – замахал руками Дедалов. – Это правила реальности вообще. Это человеческие архетипы, которые организуют судьбы людей.

— Так что с сердцем? – спросил Кирилл, помотав головой, словно обнуляя весь диалог и начиная его заново.

— Вот! – воскликнул Муллагалеев. – В этом и проблема! Если герой сбежит, то он не только не обретет, но и потеряет. Да, он может отступить, но его сердце похищено, и он проснется без него, понимаете? Очнется инвалидом!

— Сердце – это символ храбрости и силы духа, и беглец его теряет, – добавил Дедалов и указал на лестницу к двери. – Это не волшебное возвращение, а классическая ложная победа, искушение!

— А вернуться и продолжить свой путь он уже не сможет, – сказал Муллагалеев. – Разве что вы создадите для этого специальную программу для Психикона. Но это противоречит логике мифа.

— Стой! – закричал Кирилл, задирая голову.

Остальные присоединились к нему, размахивая руками, скрещивая локти. Аркадий преодолевал последнюю четверть лестницы. Он не слышал их, а бурные телодвижения мог принять за напутственные жесты.

— Кардиолог не дал никаких прогнозов, – сказал в динамике Роджер и умолк, вслушиваясь в крики. – Я что-то пропустил?

— Аркадию нельзя приходить в себя! – сказал Кирилл, переводя дыхание. – Сердце не заработает.