Книга Максимальный Апгрейд. Том 3, страница 46 – Илья Сапунов

Но они двигаются слишком медленно.

Прыгая с крысы на крысу, я в считаные секунды оказываюсь возле самой крупной улитки. Из-под панциря в мою сторону тут же выстреливает с десяток жгутов-усиков, но их скорость тоже слишком низкая. Все монстры вокруг меня слишком медленные. Небрежный взмах — и я отсекаю усики слизня одним чистым ударом.

Я снова прыгаю вперёд.

И мне известно, как уничтожить слизня. Возможно, для других это и была бы проблема, но моё духовное зрение позволяет мне отчетливо разглядеть уязвимую точку под панцирем. Я вижу, где у слизня находятся его внутренние органы. Приземлившись сверху, я тут же бью мечом под определённым углом. Лезвие легко входит по самую рукоять и пронзает мозг твари спрятанный внутри. Первую секунду ничего не происходит, но потом туша, грузно осев, замирает.

Сверху продолжают сыпаться пауки, но я тоже непрерывно перемещаюсь. Мимо меня проносятся острые паучьи лапы, крысиные челюсти, жвала, жгутики…. Я уклоняюсь, уклоняюсь и уклоняюсь. Затем я еще раз ударяю мечом — и вторая улитка тоже останавливает движение.

Вокруг меня сплошное море смерти. Стоит мне остановиться, и меня сожрут заживо. С каждой секундой монстры ведут себя всё яростнее. Кажется, тот факт, что такая толпа не может поймать и сожрать простого человека, на время вернул им зачатки интеллекта.

Крысы пытаются объединиться, атакуют меня с разных сторон. Но им всё равно не хватает скорости и силы. Тех монстров, от которых я увернуться попросту не успеваю, я без колебаний разрубаю мечом.

Лезвие в моих руках — чудо как хорошо. То, что я влил все остатки в и без того отличный меч, привело к тому, что в моих руках оказался полноценный артефакт. Лезвие, невероятно прочное и безумно острое, с одинаковой лёгкостью пронзает как крысиные туши, так и прочнейшие панцири слизней. И всё же я чувствую, как его ресурс подходит к концу.

Я двигаюсь еще быстрее, хотя еще секунду назад думал, что уже достиг предела. Кажется, прямо сейчас я — самое что ни на есть реальное олицетворение фразы «движение — это жизнь». На одиннадцатой улитке лезвие ломается, и в моих руках остаётся лишь рассыпающаяся рукоять.

…Жаль. С таким оружием я чувствовал себя просто непобедимой боевой машиной. Но рефлексировать некогда. Я тут же выхватываю телескопическую дубинку и разворачиваюсь назад. Всё, что я мог, я уже сделал. Значит, надо возвращаться.

Чёрт… Видеть собственными глазами, как тебе навстречу летит смертоносный свинцовый рой, — это очень страшно. Было видно, что люди старались стрелять по стенам и потолкам, сбивая пауков, пока я бесновался внизу. Но вот турели таким гуманизмом не страдали. Бездушным машинам было совершенно чуждо желание перестраховаться, поэтому они лупили длинными и мощными очередями прямо рядом со мной.

Я снова, как кузнечик-эквилибрист, помчался назад к выходу из туннеля. Дубинка с летящими на меня со всех сторон атаками справлялась куда хуже. Но, впрочем, я ощутил, что её эффективность на ранге D действительно стала выше чем на F. В моих руках всё ещё было неплохое оружие.

…Кажется, я в этом туннеле уже целую вечность.

Сколько раз я нанёс удар? Десять, сто, тысячу? От той скорости, с которой мелькает моя дубинка, мои мышцы непрерывно и ежесекундно получают микроразрывы. Но в то же самое время усиленная и сжатая до предела регенерация их исцеляет. Жаль только, что она не может смягчить боль. Ведь от такой интенсивности нагрузок всё тело буквально горит.