Книга Обнулённый 4, страница 106 – Макс Гато, Виктор Рэн

Я обвёл отряд взглядом.

— Тогда последнее, и на этом закончим. Иеремия не оставит нас в покое. Она помнит мое лицо со Шторрена, а после Талвега запомнит еще больше. За любое место, которое мы попробуем занять, придётся драться, и драться не один раз. Кто передумает, пусть говорит сейчас, я никого держать не стану.

Никто не сказал ни слова. А затем со стороны коридора раздался ехидный голос:

— Эх, такую речь пропустила, — проговорила Шу и заглянула в комнату. — Или эльфам в вашем отряде право голоса не положено?

— Положено-положено, — повернулся к Шу я. — А вот для квартеронов есть два условия.

Шу шагнула в комнату и устроилась у стены, картинно выпрямившись по струнке.

— И какие же? — спросила она.

— Первое из двух: объяснить, где ты пропадала.

— Это легко, — беззаботно махнула рукой она. — Я услышала ночью, что помер гонец, и решила пойти за стену и посмотреть, нет ли там чего интересного.

Шу перевела дух и победно осмотрела лица каждого из нас, остановившись на мне.

— Ну и? — первым не выдержал Бертран.

— Я всего лишь нашла следы, которые могут вести к предполагаемому убийце, — ошарашила нас Шу.

— Ну и не тяни, — сказал я. — Второе условие для квартеронов — рассказывать всё до конца, а не обрывать на половине фразы.

Шу отлепилась от стены и подошла к столу.

— К северу от Косинца стоит разрушенная ферма, — начала она. — Крыши нет, половина стен обвалилась, внутри бардак. Гиблое место, туда никто не ходит, потому что брать там нечего.

— Я эту ферму видел, когда мы подъезжали к Косинцу, — вспомнил я. — Она стоит в стороне от дороги.

— В том и дело, что в стороне. К ней ведёт тропа, и на тропе свежие следы.

Берт подался вперёд на своей лавке.

— За задней стеной, под завалившейся стеной, между камнями есть щель, — продолжила Шу. — В щели лежит тряпица, свёрнутая вчетверо. Пустая. Только вот она сухая, а дождь у нас был три дня назад. Значит, положили её после дождя.

Я обошёл стол и встал напротив неё.

— Тайник для передачи. Один кладёт, второй забирает, и друг друга они не видят.

— Именно так это и работает, — кивнул Лазарь. — Такую схему используют, когда обе стороны опасаются, что вторая может проболтаться. Тот, кто носит вести из Косинца, скорее всего не знает в лицо того, кто их забирает.

— Следы разбирала? — спросил Берт.

Шу помрачнела.

— Разбирала. Обувь маленькая. Я приложила свою ногу, вышло почти вровень, только след шире моего.

— То есть женщина, — сказал Берт.

— Ну, не обязательно. — Шу покачала головой. — Бабы в подоле вряд ли станут туда в дождь ломиться. Хотя, не могу быть уверена полностью, по платьям я небольшой специалист.

Векс выдохнула и произнесла.

— Такого человека могли и не спрашивать, кому он носит.

— Поясни, — сказал я.

— Дать монету и велеть отнести свёрток к развалинам. Раз в несколько дней, всегда в одно время. Ничего не объяснять, — она пожала плечами. — Тот, кто ходит, может вообще не знать, что он кому-то служит. Для него это работа за пару медяков.

Мысль была здравая, и от этого не легче. Человек, который сдает новости из крепости неосознанно, ничего не расскажет под нажимом, потому что рассказывать ему нечего. А тот, кто его нанял, остаётся невидимым.

— Когда она… или он проходили там в последний раз? — спросил Берт.