Книга Обнулённый 6, страница 56 – Макс Гато, Виктор Рэн

А наутро во дворе начали сворачивать лагерь. Крич завёл про праздничную церемонию. Про чин, про положенный порядок, про то, что баронессу Красс обручают не каждый день и что в Талвеге это делается иначе.

Иеремия его оборвала на третьей фразе.

— Я повторяю, что устала от севера, Крич. Я промёрзла до костей и хочу, чтобы это… торжественное событие побыстрее кончилось. Так что собирай гостей, и давай уже покончим с этим.

Косинец собрался почти в полном составе, и на площади не хватало места. Люди взбирались аж на соседние крыши домов. На лицах и жителей, и беженцев были улыбки. Но я их радости не разделял.

Берт перехватил меня у поленницы, когда я шёл во двор.

— Командир, — сказал он и почесал бакенбарды. — Я в чужие дела не лезу, ты меня знаешь. Но ты хоть понимаешь, на ком женишься?

— Не женюсь. Обручаюсь.

— А это разве не одно и то же?

— Нет, Берт. Разница там примерно как между заставой и крепостью.

Он подумал, нашёл в этом какой-то смысл, кивнул и пошёл вперёд меня.

Мои встали отдельной кучкой у кузни.

Берт стоял, скрестив руки, и смотрел на меня так, словно я проиграл душу дьяволу. Шу устроилась на перевёрнутой бочке, и по её лицу читалось, что она узнала новость первой и успела с ней свыкнуться.

Айрис стояла с прямой спиной и смотрела мимо меня, на знамя. Векс капюшон не сняла. Она стояла дальше всех и ближе всех к воротам, и я за всё время не поймал ни одного её движения.

Крич вынес из дома необходимое убранство. Стол поставили во дворе, у крыльца, и накрыли белой скатертью, а на скатерть поставили две свечи, медную чашу и положили хлеб. В часовне Косинца не поместилась бы и четверть тех, кто пришёл смотреть, поэтому обряд решили проводить под открытым небом. Повозки к тому времени стояли гружёные, и упряжь с них не снимали.

Иеремия вышла последней, в дорожном платье и с непокрытой головой. Она встала напротив меня через стол, посмотрела мне в лицо и глаз не отвела.

Лилиана встала по левую руку от меня, Хальд — по правую от неё. Сначала Крич прочитал торжественное вступление, в конце которого объявил дату свадьбы после конца войны. Иеремия слушала с лёгкой улыбкой и кивнула, когда Крич закончил.

Потом хлеб разломили на три части, и чашу пронесли по кругу. Лилиана выпила свою долю первой и поставила чашу на скатерть сама, хотя подать её должен был Крич.

А затем Истафан начал читать обеты. Он говорил на старом наречии с элементами древнего, и кольцо помогало мне переводить сказанные им слова. Он велел нам сложить правые руки и накрыл их тканью со знаком Вереи. А Звериное чутье подсказало, что он явно использовал какой-то аналитический навык на Иеремии.

Потом Крич поднёс бумаги, Лилиана приложила печать дома Блэквуд, Иеремия — свою, и на этом в Пределе стало одной помолвкой больше. Часть бумаг Крич отложил отдельно, для церкви. Я ждал, что почувствую хоть что-нибудь. Не почувствовал. Всё время, пока Истафан читал, я считал время до обряда и смотрел на руки Лилианы.

Уезжала Иеремия сразу после.

Хальд остался. С ним осталось десять человек — она назвала число сама, не советуясь ни с кем, и по её голосу было понятно, что больше она себе позволить не может. Крич тоже остался, с документами в руках и с местом в совете Лилианы.

Остальные выстроились на южной дороге. Иеремия подошла ко мне у самых ворот.