Книга Две судьбы. Счастье на осколках надежды, страница 10 – Анна Ковалева

Вон, кузина Стаса сколько мне на шею вешалась, но я ее лишь грубо отстранял и просил больше так не делать.

А Миланку из магазина даже уволить пришлось, после того как обнаружил ее в нижнем белье у себя в кабинете.

Ох, как она рыдала тогда, даже на колени пыталась встать, чтобы не терять место, но я был непреклонен. У меня магазин автозапчастей, а не бордель. И сотрудникам, которые этого не понимают, в нем делать нечего.

А Настя, черт побери… От нее меня в момент повело. Она меня поцеловала, и я откликнулся на эти поцелуи. Так откликнулся, что даже про мать забыл.

И мне, вашу мать, понравилось, целовать ее. И более того, хотелось зайти дальше, подхватить на руки, отнести в спальню и любить целые сутки напролет.

И объяснить такую реакцию своего тела я не мог. У меня были красивые женщины, но ни от одной так сильно не штырило.

Даже от Маринки в наши лучшие годы. Хотя мне тогда казалось, что люблю до безумия.

Черт его знает, чем меня зацепила вдова Ларионцева. Может, на фоне стресса так коротнуло.

А может, всему виной долгое воздержание. После развода с Маринкой у меня не было постоянных отношений, всю душу эта дрянь мне вымотала.

А после смерти брата и вовсе не до баб стало. Тут бы мать поддержать да самому выдюжить.

И вот на пороге дома появилась Настя, и на меня как затмение нашло…

Только если меня коротнуло по-настоящему, то Настя видела во мне другого мужчину. И это осознавать было неприятно.

Уж не знаю, чем я ей Владимира напомнил: ростом, цветом волос, фигурой… Если сознание помутнено, этого вполне достаточно для того, чтобы сработал триггер.

Отсюда и обморок.

Черт, как же жалко Настю. Чертова война, сколько еще такие покалеченных судеб она оставила после себя…

Психанув, допиваю остатки остывшего кофе и возвращаюсь в дом. Там всё еще тишина, лишь за закрытыми дверями гостиной слышны тихие голоса.

И я был бы и рад подслушать, о чем говорят женщины, да разобрать было ни слова нельзя.

Так что в итоге плюнул, вернулся на кухню и налил себе еще кружку кофе.

А время всё тянулось и тянулось, из гостиной никто выходить не спешил, а у меня начали сдавать нервы.

И с кофе пришлось экстренно переходить на чай.

Когда за спиной раздались шаги, я инстинктивно обернулся и спросил, думая, что пришла мама.

— Ну что там?

Но вместо мамы на пороге стояла Настя. Всё еще бледная, немного растрепанная и до крайности растерянная.

Я тут же поднялся и сделал пару шагов вперед, не сводя с нее глаз.

Она тоже сделала шажок, но тут же замерла, будто боясь, что впереди пол заминирован.

— Вы ведь Марк, да? — звонкий голос нервно дрожал, напоминая мне звук колокольчиков. — Сын Елизаветы Михайловны и брат Виктора?

— Да, — выдохнул я. — Я — Марк, и давай на «ты», пожалуйста. В нашей ситуации «выкать» будет странно.

А сам по-прежнему не мог отвести от нее взгляд.

Ведь и правда красивая девушка: стройная как березка, волосы цвета молочного шоколада и глаза-озера нереального синего цвета.

Где таких женщин делают вообще?

Настя кивнула и снова двинулась вперед, остановившись в паре шагов от меня. И тоже начала меня пристально рассматривать.

Не знаю, что хотела во мне увидеть, но от этого взгляда у меня на загривке встали дыбом волосы.

И телу стало как-то слишком жарко, будто кухня внезапно превратилась в парилку.