Книга Две судьбы. Счастье на осколках надежды, страница 33 – Анна Ковалева

Но даже несмотря на то, что она видела фотки Марка, все равно вздрогнула, перекрестилась и сказала «о господи» …

Ну да, не каждый день встречаешь ожившего «зятя». Даже зная, что это и не зять вовсе, а другой человек.

Но рефлексы срабатывают быстрее мозга. Вот и мама сначала приняла Марка за Вову, а потом только мозг подсказал ей что, кто и как.

Но мне всё равно было до ужаса неловко за эту сцену. Хоть я и всё понимала. В том числе и мамино состояние.

К счастью, Ларионов всё понял правильно и смог разрядить обстановку ироничным замечанием:

— Вы только в обморок не падайте, пожалуйста. А то я сочту, что мне пора идти делать пластику лица. Чтобы прекрасные дамы от моего вида не теряли сознание.

Удивительно, но шутка Марка заставила маму встряхнуться. Она бросила на меня извиняющийся взгляд и протянула Ларионову немного дрожащую руку.

— Марина Витальевна, мама Насти.

— Марк Ларионов, — он галантно поцеловал маме руку. — Ну а о том, кто я, думаю, вы знаете.

К счастью, без обмороков обошлось. И я поспешила позвать всех к столу.

Начало ужина вышло неловким, конечно. Ситуация ведь была весьма щекотливой, как ни крути.

Но потихоньку неловкость сгладилась. Мама привыкла к внешности Марка и перестала бросать на него нервно-потрясенные взгляды.

А потом они с Елизаветой Михайловной душевно разговорились, и пошло-поехало.

Поняв, что у наших мам обнаружилось много общего, мы с Марком оставили их на кухне болтать по душам, а сами перебрались в гостиную.

Марк презентовал Сашке подарки, и тот мгновенно оказался на седьмом небе от счастья. И тут же полез распаковывать робота.

— Саша, — строго сказала я. — Что ты должен сказать дяде Марку?

— Спасибо большое, — тут же опомнился сын и протянул Ларионову руку, которую тот пожал с улыбкой.

Вместе они поиграли с роботом, и вместе же построили железную дорогу и запустили поезд.

А я смотрела на смеющегося мужчину и его мини-копию, мальчишку со светящимися от счастья глазами, и внезапно испытала острый приступ боли.

Потому что представила на месте Марка Володю.

Ведь это мой муж должен был сидеть сейчас рядом с сыном, гладить его по голове и учить запускать поезд.

Должен был, но уже никогда не будет. Вовка не увидит, как вырастет Сашенька, кем он станет, на ком женится и не понянчит внуков…

От осознания этого на душе стало горько и тошно. И даже слезы не шли, они замерзли прямо в слезных каналах, отчего глазам стало больно.

Словно почувствовав мое состояние, Марк повернул голову в мою сторону и нахмурился. А потом подался вперед и спросил:

— Думаешь о муже?

— Да, — не стала я врать. — Вы с Сашей так похожи, что я не могу не представлять, как Вовка бы играл с сыном. И так больно, что этого не будет никогда. Что Сашка не сможет позвать папу поиграть в футбол во дворе, а Володя не увидит, какой прекрасный у него растет сын.

— Знаешь, — Марк кашлянул и впился в мое лицо внимательным взглядом. — А я верю, что где-то там, выше, что-то есть. Не знаю, как это называется: рай, посмертие, загробная жизнь или еще что-то. Но я верю, что точно что-то есть. И Владимир видит сейчас и тебя, и сына. И очень вами гордится.

— Ты правда так считаешь? — бросила на него полный надежды взгляд. А по левой щеке стекла одинокая слезинка.

— Правда. И считаю, что даже с плохими картами при первой раздаче в итоге можно выиграть. Это я к тому, что Сашке обязательно найдется, с кем поиграть в футбол…