Книга Две судьбы. Счастье на осколках надежды, страница 37 – Анна Ковалева

В груди теснилось что-то волнующее, необъятное и странное, чему я пока не могла дать названия.

Два года спустя

Канун Нового года

За эти два года изменилось многое.

В первую очередь, то, что и Марк, и Елизавета Михайловна стали для нас с Сашкой настоящей семьей.

Мы стали приезжать в Новотроицк не только по памятным датам, вроде Радоницы или годовщины гибели Володи, а при любой возможности.

Да и Ларионовы стали частенько приезжать в Питер, так что редкий месяц обходился без встреч.

Ну и, помимо этого, постоянно общались в соцсетях и по телефону.

Елизавета Михайловна крепко подружилась с моей мамой и души не чаяла во мне и Сашке. А я относилась к ней с ответной теплотой.

В прошлом году Марк отвез ее к мемориалу, построенному на месте того боя, где погиб Виктор.

И тогда она, наконец, нашла в себе силы окончательно отпустить младшего сына и жить дальше.

И мы с Сашей, как постоянно напоминал Марк, стали главной причиной того, что Елизавета Михайловна вернулась к жизни.

Она даже помолодела за последний год, чему мы не могли нарадоваться.

Что до меня, то вместо острой, разрывающей на части сердце боли остались лишь память о счастливо прожитых с Вовой годах, светлая грусть от потери и сожаление о рухнувших надеждах.

И с каждым прожитым месяцем образ Володи стал всё сильнее тускнеть в памяти, как выцветает с годами старая фотография.

И как я ни пыталась будить воспоминания просмотром фотографий и семейных архивных видео, понимала, что мелкие детали начинают забываться.

Время неумолимо вносило в жизнь свои коррективы, и с этим приходилось смириться.

Сашке я продолжала рассказывать об отце, чтобы он о нем не забывал.

Но это не мешало сыну тянуться к Марку. Он за эти два года капитально привязался к Ларионову.

Заменить отца Марк моему парню, конечно, не мог. Но зато делал то, что делал бы с сыном Володя.

Например, играл в футбол во дворе и учил плавать. Да, тренеру в аквакомплексе не удалось научить Сашку плавать, зато Ларионов справился с этим на ура.

Понятно было, что Сане не хватает отца, вот и он и наверстывал эту нехватку, общаясь с Марком.

Но поскольку сам Марк рад был возиться с моим сыном, то я была очень рада такому раскладу.

Пусть у Сашки будет мужская рука в виде хорошего взрослого друга.

У нас с Марком тоже сложились дружеские отношения.

За эти годы я успела его узнать очень хорошо, и теперь даже спросонья или в беспамятстве не смогла бы перепутать его с Володей.

Там же столько отличий на самом деле. И явных, и скрытых, и во внешности, и в привычках: походка и звук шагов, голос, характерная усмешка правым уголком губ и легкий прищур левого глаза.

Сотни незначительных деталей, которые теперь плотно отпечатались в моем мозгу.

В общении нам с Марком было комфортно: и поговорить было о чем, и в молчании не было неловкости.

Конечно, я не раз замечала, что Ларионов смотрит на меня по-особенному, не как на друга, а как на женщину.

Буквально кожей ощущала на себе эти взгляды, но упорно их игнорировала. Делала вид, что ничего не замечаю.

Поскольку считала, что так правильно. Я ведь вдова офицера. Который погиб не так уж давно.

Нельзя мне смотреть на других мужчин. Я должна воспитывать сына и хранить в сердце память о муже.

А не тешить себя надеждами на новое счастье. Это неправильно.