Онлайн книга «Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью»
|
— Можно ли соотнести позицию «снаружи» с рацио, а «изнутри» – с эмоцией, чувством? — Отчасти, и не так прямо. Потому что в «изнутри» тоже есть свое рацио. Эта позиция очень сложна для зрителя, потому что ты не знаешь, с кем себя отождествлять. А я привык выбирать, кому сочувствовать. Здесь же выбрать не получится. Сейчас я стал спокойнее относиться к критике, потому что понимаю: во-первых, спорить бесполезно. Во-вторых, когда прочитаю статью и разозлюсь на критика, думаю: «Ну что я злюсь? Он на другом берегу реки. И в этом все дело. У него другой вид. И если я сейчас начну с ним собачиться, он меня не услышит, потому что он далеко». И я не могу никого упрекать, у нас просто разные матрицы. И мы не должны друг друга перевоспитывать: ни они меня, ни я их. В любом случае встает вопрос: куда мы идем? Очевидно, что какие-то новые секторы появляются в искусстве, и, наверное, это нормально. В опытном западном искусстве так и есть. Есть сектор такой-то, его судят по таким-то законам. У нас же пока есть ощущение, что все одно. Вот меня иногда спрашивают: «А почему эта пьеса, которая вам так нравится, не идет по всем театрам России?» Это рассматривается как показатель качества. А почему она должна идти по всем театрам? Для меня такая пьеса, наоборот, на подозрении, что-то там не то. — Позиция «изнутри» соотносится с «ноль-позицией» автора, сознательным отказом от готовых установок? — Да, потому что когда я «изнутри», это трудно. Ссоришься с человеком или миришься, потом идешь домой и тут-то понимаешь, а почему я тогда не сказал ему то-то, почему не возмутился или, наоборот, почему не сказал что-то хорошее. Потому что когда ты «изнутри» – ты только принимающая сторона. Рефлексия – это уже второй этап. Для зрителя так же. Месседж размывается. Это уже неприлично – указывать зрителю, кому сочувствовать, задавать жанр, рассказывать ему, про что мы тут все это поставили. Это все убирается. Конечно, зритель сразу пугается, ему некомфортно. Не всякий зритель, но привыкший к массовой культуре. И вот я всегда удивляюсь тому, что творится на «Любимовке»: число зрителей зашкаливает, вы сами видели. На ней собираются люди, которым это интересно. Для них это очень увлекательная вещь! — В чем особенность такой публики? — Они все выросли. Театр же все равно всегда немного сзади топает. Есть хорошее кино, другие виды искусства, которые, мягко скажем, опережают театр. За счет насмотренности и наслышанности эта публика уже выработала в себе другой взгляд. Я сначала удивлялся ей, думал: наверное, они все пишут. Потом разговаривал с кем-то: нет, и не собираются писать, им просто интересно. Меня сначала удручало, что мы не можем при таких зрителях произвести какой-то серьезный разбор текста. А теперь вижу, что сама публика его делает – либо выступает: «Что за ерунду вы тут написали», либо молчит, не реагирует, что говорит само за себя. Мне очень нравится эта аудитория, хотя она и маленькая. — Вы являетесь художественным руководителем «Театра.doc» с самого его основания. Первые опыты этого театра были направлены на интенсивное исследование окружающей реальности, на выработку активной социальной позиции. Сейчас этот акцент, как мне кажется, сместился в сторону наблюдения. Нет позиции, нет высказывания, есть фиксация и нащупывание. В какую сторону? И сохранился ли вообще интерес к вербатиму? |