Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 35 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

Вот две истории. Как к ним нужно отнестись? Как вообще нужно относиться к таким историям? Да, они очень разные. Опасные, безопасные, странные истории. В каждой заключена определенная тайна. Тайна там точно существует – то, чего человек нам не сказал, но что в этой истории есть и что мы можем почувствовать. Тайна – то, чего нам не рассказали – есть в обоих рассказах. И интересно сформулировать эту тайну, которая объяснит всю историю: почему она такая странная, почему Лена рассказывала не про себя, а про Катю Лебедеву, которая не Катя Лебедева, а вообще неизвестный человек… Смотрите, какую Лена сложную, шпионскую конструкцию использовала – она шифровалась. Значит, у нее есть причины шифроваться. А это интересно, да?

Помимо текста истории режиссер должен работать с этим вторым тайным планом. Таинственная история с Псоем Короленко. Какой эпизод был вычеркнут? Мы должны внутренне его восстановить и им руководствоваться. Ведь и в речи людей самое интересное не то, что человек говорит, а о чем он молчит. Вот тут режиссура и начинается.

Снимали ребята наши сельский магазин. Люди в магазине говорят о том, об этом. А о чем не говорят? Как это можно узнать, каким образом? Анализ режиссерский строится на интуиции, ощущениях. Мы должны слушать не только, что человек нам рассказывает, но и как он нам рассказывает. Какие есть приметы тайны? Первая. Немотивированные паузы. Вот человек что-то говорит-говорит, потом хоп – пауза. У режиссера сразу вопрос к себе: почему он сделал эту паузу?

Следующая вещь – вещи подозрительные, с которыми мы должны работать. Например, человек одно и то же рассказывает дважды. Рассказал, потом сделал паузу и рассказал второй раз. Что за таинственная штука? Это можно использовать в режиссуре – либо в том, как вы снимаете, либо в том, как вы работаете с актером. Для актера это ценнейшие вещи.

Следующая подозрительная вещь, за которой всегда нужно следить, – немотивированный перескок с темы на тему. Человек говорил, говорил, говорил, и вот сейчас он это закончит. А он раз – ту историю не закончил, в новую пошел. Что случилось? Какое внутреннее событие? Почему он не захотел рассказать финал той истории? Значит, его что-то на это толкнуло. Это внутренняя драматургия, ее как раз нужно вытаскивать и выстраивать.

Или. Человек говорит, говорит, говорит, говорит, потом раз – полностью меняется ритм существования человека, он вдруг ускоряется. Почему? Это свидетельство внутреннего события. Ритм свидетельствует о подсознательной жизни. Еще у Станиславского была идея, что в подсознание человека можно проникнуть через ритм. Вот эта тайна, которая находится в самых простых вещах.

Мы в методе «вербатим» выработали такой принцип в работе с персонажем. «Вербатим» значит «дословно». Это метод интервью с человеком, когда записывается речь со всеми оговорками, со всеми «ну», «а», «э». И на этой подробно зафиксированной речи актер строит свою партитуру. Не на смысловой части, а вот на этой спотыкающейся речи.

Принцип такой: ты не веришь ни одному слову. Ты слушаешь человека, сочувствуешь, проникаешься. Но все, что он говорит, ставишь под вопрос. Тогда открывается многое. Знак вопроса – Сандрик Родионов хорошую статью писал про знак вопроса, что это самый креативный знак препинания, он открывает дверь перед тобой. Поэтому режиссер должен быть немножко следователем: «Слушаю, записываю, но внутренне проверяю каждую вещь». Не потому, что я человека подозреваю в чем-то, нет. Я ловлю его внутреннюю жизнь, его колебания. Потому что человек… Человек хочет рассказать свою тайну. А с другой стороны, человек сделает все, чтобы не рассказать эту тайну. Там внутри все время эта борьба идет, ее следы можно ловить в этих простых вещах: оговорки, ритм, смена темы, интонации.