Книга Заполярное и дорожное вдохновение. Дневники в стихах и прозе, страница 119 – Николай Ловелиус

Снова в Дудинке дожди,

Новых событий не жди.

С книжным встретился Кизимом,

В прошлом людям необходимым.

Он строил когда-то этот город,

При этом душою всегда был молод.

Мне выпало счастье с ним дружить

(Даже не верю, что ушёл, а мог жить).

Хороших людей забирает небо,

Когда на земле они нужнее хлеба.

На них-то и держится вся страна,

Им миссия от народа дана.

Всегда стоять на границе, на страже,

Когда бывает совсем сложно даже.

Они всегда были совестью страны,

Хотя по возрасту совсем юны.

Память о Кизиме живёт в народе

При любой власти и политпогоде.

Грустно ходить по городу его труда,

Оттого, что не увижу его никогда.

Он в моём прошлом оставил след —

Сил нет поверить, что его больше нет.

Он был способен строить порты, города,

Как гидролога его помнит Енисея вода.

Много он отдал своих сил Енисею —

От одной мысли, что его нет, болею.

С обложки смотрит его портрет.

Страшно представить: его больше нет.

Не стало его – совести всенародной,

Когда не остаётся земли свободной:

Всю расхватали свои и чужие,

Стонут от захвата Таймыр и Россия.

Без конца делят то, что создал народ,

Без мудрого руководства царствует сброд,

Бесчестие и обман становятся нормой,

Не остановить их без народного шторма.

Долго ли бесчинствовать будет произвол

Под видом, что благо творит он, мол?

Грустно наблюдать погружение во мрак,

Нельзя допускать это долго так.

Прискорбно, что произвол всё процветает,

А народное богатство так быстро тает.

Всё стало товаром, распродаётся,

А высокая мораль в агонии бьётся.

Держу хорошую книгу «Кизим».

Он был всегда людям необходим.

Любил людей, строил порт и город,

От спорта был силён и молод.

Мне повезло быть рядом с ним,

Как добрый друг он был любим.

В своей конторе нашёл он мне место,

В памяти о нём мыслям тесно.

Был Кизим активный созидатель

И многим людям работодатель.

Сам работал много постоянно,

А ушёл из жизни так нежданно.

Сейчас лежит он в лесу сосновом,

Но в моих мыслях он рядом снова.

Хотя мне выпало его проводить.

В душе моей вечно он будет жить!

В квартире на Матросова, один, светло.

Дай Бог, чтобы сюда не заходило зло.

Здесь вырастила парней Валентина,

Не нарушила жизнь никакая скотина.

Хорошему человеку нужен покой…

Характеру её недоступен застой.

Жертвует собою ради культуры, —

Такая дана ей судьбой натура.

Дороги нашей жизни совпали давно,

Делили пополам мы хлеб и вино.

Уютная компания когда-то была,

Никто не вносил в общение зла.

Нимаева, Алханова, Друпова даже

Об уходе Хлопонина жалели тоже.

Новая власть с собой принесла

Полгный простор для разгула зла.

Уехало много людей достойных,

Пора наступила дел непристойных.

Не лучшей оказалась «новая метла»:

С ней на Таймыре стало много зла.

Полное разрушение всей структуры

Во благо Норильской номенклатуры.

Оседлали они юрнормы, образование,

Опрокинули опыт людей и знания.

Дела на Таймыре пошли на снижение

На фоне СССР уничтожения.

Такой «процесс пошёл» мигом,

Положив начало большим интригам.

Теперь разрушители в новых ролях,

И им неведомы совесть и страх,

Что грянет когда-то и час расплаты,

В их умах – лишь большие зарплаты.

Растут они пропорционально вреду,

Чинимого олигархами у всех на виду.

Любого злодеянья наступает конец,

Когда переполнится терпение сердец.

Наступит однажды прозрение народа,

Когда пройдёт на разоренье мода.

Нельзя культивировать людей униженье,

Которое порождает предел их терпенья.

Народ избавится от паразитных начал,

Только для этого срок ещё мал:

Не все ещё поняли цель разрушенья.

Но верю: скоро конец их терпенья!

Много испытаний знавала Россия…

Кончатся и новые, родится Мессия!

Такова диалектика мудрой природы,

Скорее глотнуть бы глоток свободы.

От ига разгула и беспредела!

Людям думающим пора браться за дело.

Народы просвещайте, сил не жалея,

Чтобы покончить с разгулом Бармалея!